Мюрель. Я подниму весь округ, и вас изберут, а Руслена прокатят на вороных. И многие из тех, кто делает вид, будто вас не знает, будут низко кланяться вам, говоря: «Честь имею засвидетельствовать вам свое почтение, г-н депутат».

Те же, Жюльен.

Мюрель. Милейший Дюпра, вам не придется увидеть г-на Руслена.

Жюльен. Не придется увидеть…

Мюрель. Нет, мы поссорились с ним… разошлись во взглядах.

Жюльен. Не понимаю! Недавно вы пришли ко мне и стали доказывать, что надо поддержать г-на Руслена, вы приводили тысячу доводов, которые я и сообщил г-ну Грюше. Он тотчас же с ними согласился, тем более, что желает…

Грюше. Это между нами, дорогой мой, это вопрос иной, и вовсе не касается Руслена.

Жюльен. Почему же его больше не хотят?

Мюрель. Повторяю, он человек не нашей партии.

Грюше (самодовольно). Найдется другой.

Мюрель. Вы узнаете, кто. Пойдем отсюда. Нельзя заниматься заговорами в доме врага.

Жюльен. Враг? Руслен?

Мюрель. Несомненно; и вы будьте любезны жестоко напасть на него в вашей газете.

Жюльен. Это зачем? Я не знаю, что можно сказать о нем плохого.

Грюше. Найдете при помощи воображения.

Жюльен. Я на такие дела не способен!

Грюше. Послушайте! Вы ведь первый пришли ко мне и предложили свои услуги; зная, что я знаком с Русленом, вы попросили меня, – да, именно попросили, – ввести вас к нему в дом.

Жюльен. Не успел я войти, как вы меня тащите вон отсюда.

Грюше. Не моя вина, что дела неожиданно приняли другой оборот.

Жюльен. Уж не моя ли?

Грюше. Между нами было условлено, что вы поднимете в печати кампанию против торговой фирмы Турбьер де Грюменильдезарбуа под председательством графа де Бувиньи и докажете полную финансовую несостоятельность вышеупомянутого господина, – великолепное дело, из которого меня просто выпер этот негодяй Додар.

Мюрель (в сторону). Ах, вот причина их союза!

Грюше. Однако, до сих пор вы ничего не сделали; поэтому придется вам на этот раз принести себя в жертву. Впрочем, то, что требуется от вас, не столь уж затруднительно…

Жюльен. Все равно. Я отказываюсь.

Мюрель. Жюльен, вы забываете, что в наши условия входило…

Жюльен. Знаю. Вы пригласили меня, чтобы я делал вырезки из газет, описывая всякие происшествия: о сбежавших собаках, утопленниках, пожарах, несчастных случаях, и сокращал бы в доступном для местных умов виде статьи наших парижских собратьев, излагая их пошлым стилем; это большое требование, ибо каждая метафора может стоить вам подписчика. Я должен собирать информацию, выслушивать протесты, принимать всех посетителей, исполнять каторжную работу, жить, как идиот, и ни в чем не проявлять инициативу. Ну так вот, на сей раз я прошу избавить меня…

Мюрель. Тем хуже для вас.

Грюше. Зачем же было поступать на такую должность?

Жюльен. Если бы я мог получить другую!

Грюше. Когда не на что жить, тогда и это совсем неплохо.

Жюльен (уходя). Да, нищета, нищета!

Мюрель. Пусть его дуется. Давайте сядем, я напишу ваше политическое кредо.

Грюше. Охотно. (Садятся.)

Жюльен (показывается в глубине). Я убежал бы отсюда без оглядки, если б не ты, моя любовь. (Осматривает дом Руслена.) О, я не хочу, чтобы твоего дома коснулось из-за меня малейшее горе. Да будут благословенны стены, укрывающие тебя. Но… мне кажется, под акациями мелькнуло платье. Исчезло! Ничего! Прощай. (Уходит.)

Грюше (зовет его). Погодите, нам надо кое-что вам показать.

Жюльен. Ах, хватит с меня ваших грязных дел. (Выходит.)

Мюрель (протягивая Грюше бумагу). Как вы находите?

Грюше. Очень хорошо, спасибо… Но…

Мюрель. Что с вами?

Грюше. Меня беспокоит Руслен…

Мюрель. Какое он имеет значение?

Грюше. Эх, вы не знаете, на что он способен. К тому же этот молокосос Дюпра не очень-то податлив.