Шрифт:
Мюрель. Ничего особенного. Однако, Руслен, ха, ха… Руслен растет в общественном мнении.
Грюше. Вы раньше говорили, что он болван.
Мюрель. Это не мешает ему преуспевать.
Грюше. Значит, вы советуете мне отступить?
Мюрель. Нет! Все же досадно иметь своим конкурентом человека, пользующегося таким значением, как Руслен.
Грюше. Подумаешь, зна-че-ние!
Мюрель. У него много друзей, человек он обходительный, словом, он нравится людям; и, живя в ладах с консерваторами, он строит из себя республиканца.
Грюше. Его хорошо знают!
Мюрель. А, если вы рассчитываете на здравый смысл избирателей…
Грюше. Но почему вы стараетесь внушить мне опасения, когда все идет на лад. Послушайте: я буду знать через свою служанку Фелиситэ обо всем, что творится у него в доме, и никто даже не догадается об этом.
Мюрель. Это не очень-то деликатно с вашей стороны.
Грюше. Почему?
Мюрель. И даже неосторожно; говорят, будто вы когда-то заняли у него некоторую сумму…
Грюше. Говорят. Ну и что же?
Мюрель. Надо прежде всего вернуть ему деньги…
Грюше. Для этого вам самому следовало бы сначала отдать мне долг! Будем справедливы.
Мюрель. А, вот какие у вас мысли в тот самый момент, когда я со всею преданностью и совершенно бескорыстно даю вам прекрасные советы. Да ведь не будь меня, милейший, вас в жизни никогда бы не избрали; я из сил выбиваюсь, без всякой для себя выгоды…
Грюше. Как знать? По правде говоря, я ничего не понимаю; то вы сами побуждаете меня выставить свою кандидатуру, то удерживаете. Я занял деньги у Руслена? Пришлось, по правде, влезть в долги, надо со всеми расплачиваться, а я не бездонная бочка. Ведь и хозяин кафе представит ужасающий счет: эти дьяволы пьют и пьют без конца. Вы полагаете, я не задумываюсь над этим? Кандидатура – ведь это настоящая пропасть. (Входящему Омбургу.) Омбург! Что еще?
Омбург. Дома хозяин?
Грюше. Не знаю.
Омбург. Постойте; у меня есть чудо – верховая лошадь, и я с вас недорого возьму, а вам пригодится – объезжать избирателей.
Грюше. Да я пешком, спасибо.
Омбург. Ведь случай, г-н Грюше.
Грюше. Такой случай и в другой раз подвернется.
Омбург. Не думаю.
Грюше. Сейчас никак не могу.
Омбург. Как угодно. (Входит к Руслену.)
Мюрель. Вы думаете, Руслен поступил бы таким образом? Этот человек – содержатель постоялого двора; да он вас уничтожит в глазах своих посетителей; вы потеряли только что по меньшей мере полсотни голосов. Мне надоело с вами возиться.
Грюше. Успокойтесь. Я был неправ. Допустим, что я ничего не сказал. Вы сами обозлили меня этой историей с Русленом, в которой, может быть, нет ни слова правды. Откуда вы ее взяли? Разве что он сам… А! Это, верно, шутка вашего изобретения, чтобы меня испытать. (Шум за кулисами.)
Мюрель. Слушайте, слушайте.
Грюше. Слышу.
Мюрель. Шум приближается.
Голоса (за сценой): Грюше! Грюше!
Фелиситэ (появляется слева). Барин, вас ищут.
Грюше. Меня?
Фелиситэ. Да, идите скорей.
Грюше. Иду. (Быстро уходит за нею. Шум усиливается.)
Мюрель (направляясь налево). Что означает этот шум? (Выходит.)
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Руслен, потом Омбург.
Руслен (выходит из своего дома). Ага! Наконец-то народ всколыхнулся. Только бы не против меня.
Все (кричат в кафе). Попались, господа!
Руслен. Что-то страшновато.