Вильгельм спустился ко мне с возвышения, обошел вокруг и преспокойно уставился мне в глаза. Затем улыбнулся и отошел. Я с недоумением ощутила, что его страх передо мной отступил. С чего вдруг?

– И о чем ты хочешь заявить? – с самодовольной усмешкой поинтересовался мужчина, снова опустившись на трон и приняв подобающую его положению позу: нога на ногу, королевская осанка, до безобразия благожелательная улыбка.

– О праве мести, - с холодной улыбкой сообщила я. – Ты отправил за мной Роланда и Каролину, кто-то из них виновен в гибели Шерин, ведьмы, находившейся под моим покровительством. Я думаю, ты прекрасно знаешь, что это значит.

Глаза Вильгельма нехорошо сузились, пальцы побарабанили по подлокотнику. Ох, чует мое сердце, кому-то сегодня не повезет… Сильно не повезет. Но сейчас мой бывший покровитель взял себя в руки.

– Я признаю твое право, - кивнул он. – Надеюсь, ты с умом воспользуешься им. Желаешь официальной церемонии признания на собрании Ложи?

– Нет уж, спасибо, - криво усмехнулась я. – А насчет права можешь не сомневаться. Я найду как его использовать.

– Хочешь посмотреть на мое последнее приобретение? – вдруг резко сменил тему Вильгельм. И, не дождавшись ответа, щелкнул пальцами в воздухе. За моей спиной зашуршала ткань. Обернувшись, я увидела падающее на пол покрывало, под которым скрывалась королевских размеров картина.

При взгляде на нее у меня похолодело все внутри, и по спине замаршировали мурашки.

На портрете Виль сидел в центре на троне, свесив крылья по обе стороны и выставив напоказ левую руку с руной, обозначающей Разум в триумвирате. По левую сторону от него, вполоборота, стоял Роланд в истинном облике, сверкающем серебром, держащий в руке свиток. На его руке красовалась руна Духа триумвирата. А по правую сторону от Вильгельма была я… Меня изобразили чуть облокотившейся на спинку трона, прислонившей к бедру меч и держащей руку на эфесе. Конечно же, в истинном облике. На руке ненавистно выделялась руна Силы триумвирата. Картина была настолько хорошо написана, что блики в наших крыльях, казалось, мерцают, а на крыльях можно разглядеть каждое перышко.

– Это будущее, - вкрадчиво шепнул Вильгельм, незаметно оказавшись за моей спиной. – Однажды моя триада будет выглядеть именно так: самый преданный последователь и самая сильная воспитанница…

– Этого не случится! – зло отрезала я, резко развернувшись. – Я никогда не вступлю в триумвират! И тем более в твой!

– Еще как вступишь, - уверенно улыбнулся мужчина. – И даже просить будешь, чтобы я тебя принял. Сейчас ты не понимаешь, что такое триумвират и его сила…

– Прекрасно понимаю! – жестко перебила я его. – Образовать с тобой объединение сил – все равно, что сдаться в рабство. Ты будешь безраздельно пользоваться моей силой, всей без остатка. А у меня не будет ни единого шанса помешать тебе.

Виль презрительно хмыкнул:

– Упрямее, чем я думал. А впрочем… Я забираю твое право мести в качестве платы за твою свободу. Сейчас можешь беспрепятственно покинуть владения алатов. Я подожду, пока ты сама придешь ко мне под крыло. Но заруби себе на носу: я не для того тебя совершенствовал, чтобы ты мне палки в колеса ставила и по мирам скакала, помогая сирым и убогим! Придет день, когда мне надоест ждать твоей благосклонности, и ты объединишь со мной силы, хочешь ты того или нет! При следующей же нашей встрече ты получишь в подарок кандалы и тюремную камеру.

*****

Меня трясло. Я стояла на балкончике в подземельях Асмодея, прочно запечатав магией дверь в мою комнату, и тряслась вовсе не от холода. От страха. Да уж, забавно… Та, которой положено пугать, сама похожа на затравленного кролика.

Впрочем, я имела на это право. Вильгельм угрожал мне, а свои угрозы он исполняет с максимальной точностью.

И я поняла, чего так испугался во мне сам Виль. Пандорру. Он думал, что за прошедшие десятилетия я не сумела сдержать ее в себе, боялся, что стоит ему оказаться рядом, как она проявит себя в полной красе и разорвет его на множество маленьких Вильгельмчиков. Прецедент ведь уже был. Но этого не случилось, и теперь он знает, что я подавила Дору в своем сознании.

Я чертыхнулась. По всему выходило, что она – мой единственный шанс выстоять против бывшего покровителя и его долгоиграющих планов на мою персону, поскольку боялся он исключительно ее. Замечательно…

В темноте позади меня что-то скрежетнуло. Я, не оборачиваясь и не вглядываясь, шарахнула туда волной огня и тут же попала под шквал отборной нецензурщины со стороны Десмонда. Гончий предстал перед моим взором, стаскивая с себя обгоревшие остатки рубашки и вытирая ими копоть с лица. Весь его виды выражал крайнюю степень недовольства. Я равнодушно пожала плечами в ответ на его вопросительный взгляд, успев при этом беззастенчиво оглядеть фигуру мужчины. Дес мой взгляд заметил.

– Специально рубашку подожгла? – ехидно поинтересовался он. – Чтобы я ее снял?

Я скептически вздернула бровь.

– Да брось, - продолжил издеваться Десмонд. Потом картинно понапрягал мышцы. – Ну как?

– Честно? – игриво мурлыкнула я, томно глянув на него и соблазнительно закусив губку.

Гончий заинтересованно кивнул.

– Скинул бы ты килограмм пять-семь, тебе не лишнее будет, - с каменным лицом отрезала я и отвернулась.

– Ты глянь, - усмехнулся он, - какие мы раздраженные и недовольные… А я думал, у тебя сегодня хорошее настроение, раз ты согласилась помочь мне.