Шрифт:
Уэйн сказал:
– Салина получила приз как лучшая комедийная актриса года. И когда сошла со сцены с трофеем в руке, я расцеловал ее в обе щеки. Этот прекрасный момент зафиксировали все телевизионные камеры. Кстати, у меня есть видеозапись. И еще фотография в журнале «Пипл» за эту неделю. – И он показал на журнал, валявшийся на полу на ковре.
Джинни подняла его с замиранием сердца. Да, в нем действительно красовался снимок Уэйна, выглядевшего весьма импозантно в черном смокинге и целующего Салину со статуэткой «Эмми» в руке.
И волосы у него были черные.
Заголовок гласил:
«Нью-йоркский импресарио и владелец ночных клубов Уэйн Стэттнер поздравляет свою давнюю пассию Салину Джонс с получением премии «Эмми» за лучшую комедийную роль в фильме «Слишком много поваров». Церемония состоялась в воскресенье вечером в Голливуде».
Да, это было поистине железное алиби. Но как такое возможно?…
Миш сказала:
– Что ж, мистер Стэттнер, в таком случае не смеем вас больше задерживать.
– А в чем, собственно, я подозревался?
– Мы расследуем изнасилование в Балтиморе. Оно произошло в воскресенье вечером.
– Это не я, – сказал Уэйн.
Миш взглянула на распятие, и это не укрылось от взгляда Уэйна.
– Все мои жертвы – исключительно добровольцы, – с усмешкой заметил он и посмотрел на Миш многозначительно и вызывающе.
Та покраснела и отвернулась.
Джинни была в отчаянии. Все ее надежды рухнули. Они поднялись и направились к выходу. Уже на пороге она остановилась и спросила:
– Могу я задать вам один вопрос?
– Конечно, – любезно откликнулся Уэйн.
– У вас есть сестры или братья?
– Нет. Я единственный ребенок в семье.
– А когда вы родились, ваш отец был военным, верно?
– Да. Служил в Форт-Брэгге инструктором по пилотированию вертолетов. А вы откуда знаете?
– Скажите, вы, случайно, не знаете, у вашей матери имелись проблемы с зачатием?
– Странный вопрос для копа, вы не находите?
Миш сказала:
– Доктор Феррами является научным сотрудником университета Джонс-Фоллз. И ее исследования тесно связаны с делом, над которым мы работаем.
– Ну, быть может, ваша мама лечилась когда-нибудь от бесплодия? – спросила Джинни.
– Понятия не имею.
– Не возражаете, если я задам ей этот вопрос?
– Она умерла.
– Прискорбно слышать. Ну а отец?
Он пожал плечами:
– Можете ему позвонить…
– Очень хотелось бы.
– Он живет в Майами. Сейчас дам номер телефона.
Джинни протянула ему ручку. Уэйн записал номер на уголке страницы журнала «Пипл», оторвал клочок и протянул Джинни.
Они снова направились к двери. Эрб сказал:
– Спасибо за сотрудничество, мистер Стэттнер.
– Да ради Бога. Всегда пожалуйста.
Когда они спускались в лифте, Джинни спросила:
– Вы верите в его алиби?
– Я обязательно проверю, – ответила Миш. – Но похоже, алиби твердое.
Джинни покачала головой:
– Хоть убейте, не верю в его невиновность!
– Он много в чем виноват, милая, но только не в этом преступлении.
44
Стив ждал у телефона. Он сидел на кухне в доме родителей в Джорджтауне и смотрел, как мама делает мясной пирог. И ждал звонка от Джинни. Ему не терпелось узнать, имеется ли у него второй двойник в лице Уэйна Стэттнера и нашли ли его Джинни и сержант Делавер по нью-йоркскому адресу. И главное: признается ли Уэйн, что изнасиловал Лизу Хокстон?…
Мама резала лук. Она была совершенно ошеломлена известием о том, что сделали с ней в 1972 году в клинике «Эйвентайн». Она просто не могла поверить в это, но решила не спорить, когда они говорили с адвокатом Стива. Прошлым вечером Стив допоздна сидел с родителями, обсуждая с ними странную историю своего появления на свет. Мама была вне себя от ярости. Одна мысль о том, что врачи могли экспериментировать на пациентках, не заручившись даже их согласием, приводила ее в бешенство. В своей новой статье она рассуждала о праве женщины распоряжаться собственным телом.
К удивлению Стива, отец воспринял эту новость более спокойно. Стив ожидал от него совсем другой реакции. Но отец подошел к проблеме рационально, хоть и подверг некоторому сомнению выводы Джинни. Он долго рассуждал о других возможных объяснениях феномена появления на свет тройняшек и в заключение признал, что, возможно, Джинни все же права. Реагировать на все спокойно было в характере отца, однако это вовсе не означало, что в глубине души он не переживает. Сейчас он вышел во двор, поливает цветочную клумбу, а внутри весь наверняка так и кипит от возмущения.