– Толя, под склон, быстро… Сходим со следа… Стороной двинем…

Сохно не шагнул, он прыгнул вниз и в сторону. И не возможной пули испугался, а не захотел выдавать своего присутствия раньше срока. Согрин с Афанасьевым разошлись в разные стороны, понимая, что свежая тропа в насте может послужить ориентиром при возможном обстреле.

Внизу еще раз выстрелило ружье старика, теперь уже чуть в стороне и ниже, чем раньше. Отставной полковник понимал, что в статичном положении ему придется туго. Но теперь на этот выстрел ответили не автоматные очереди, а «винторез» Кордебалета донес через наушники «подснежников» три коротких хлопка.

Согрин перевел бинокль правее, чтобы рассмотреть результат скорострельной стрельбы своего снайпера. Но от него боевиков скрывали кусты.

– Как?

– Одного положил, одного, раненого раньше, ранил вторично…

– К старику их не допускай, – попросил Сохно.

– Группа остановилась. Залегли… – успокоил Кордебалет товарища.

– Левую группу останови…

– В левой группе уже есть потери, – сообщил Согрин. Голос его спокоен, почти скучен и деловит. – Старик одному голову разнес. Осталось пять человек. Среди них – снайпер с СВД. Шурик, обеспечь нам безопасность. И старику тоже. Снайпер идет последним. Часто к прицелу прикладывается.

– Ищу. Сейчас найду, – пообещал Кордебалет.

Через пару минут он выстрелил, и опять трижды.

– Правильно, – подсказал Согрин. – У того парня бинокль с ПНВ. Он и давал всем направление. Карауль, сейчас бинокль попытаются забрать.

Снизу раздалось несколько автоматных очередей. Боевики стреляли и справа, и слева. Они не видели неизвестного им снайпера, но уже поняли, кто против них работает. И обстреливали сейчас тропу, только что ими же и проложенную. Предусмотрительность командира спасла спецназовцев. Но частые вспышки, яркими мазками возникающие в ночи, дали ориентир. Сначала этим воспользовался отставной полковник. И погасил одну из вспышек в левой группе. Тут же дал короткую, в три патрона, очередь Согрин, и тоже заставил замолчать один автомат. И сам, меняя позицию, перекатился на три метра ниже, хотя его автомат и с пламегасителем. Сохно приладил кобуру своего «стечкина» к рукоятке, чтобы стрелять более прицельно. И двумя одиночными выстрелами заставил одного из боевиков замолчать, а второго сменить позицию. И сам перескочил за следующий камень. Только Кордебалет позицию менять не стал. Большой глушитель «винтореза» никогда не показывает при выстреле пламени, и только прибор ночного видения в состоянии определить тепловую струю, исходящую из ствола. Но Кордебалет и стрелял в человека, который пытался подобраться к убитому им боевику с ПНВ.

– Все, – сказал Согрин, отложив автомат и снова подняв бинокль. – Левой группы не существует. Что там справа?

– Они за склоном спрятались, – объяснил Кордебалет.

– Командир… Я прогуляюсь? – спросил Сохно.

– Все прогуляемся. Мы их не видим, и они нас не видят. Вперед!

И он первым стал быстро спускаться. Подполковники устремились за ним. И только метров через тридцать справа раздалась автоматная очередь. Согрин оказался в неудобном положении, и вынужден был упасть лицом вниз, и так, на животе, заскользить по крутому склону до камней, которые его скольжение задержали. Кордебалет с Сохно остановились более удачно, упав набок и сразу отыскав каждый себе подходящее укрытие. Сохно спрятался за камнем, Кордебалет свободно поместился в ложбинке.

– Никого не задело? – спросил командир.

– Бог милостив, – ответил Сохно, и тут же перебежал вправо на добрый десяток шагов, чтобы укрыться за небольшой скалой.

Новая автоматная очередь прозвучала уже тогда, когда он этой скалы достиг, и выбила искры из камня. Но Кордебалет уже засек стрелка и прильнул к прицелу винтовки.

– Там только один… Раненый остался… – Прозвучал выстрел. – Оставался… Остальные ушли в сторону. И выше. Они нам за спину заходят.

– Сколько там человек?

– Пятеро осталось.

– Поднимаемся. – Согрин хотел выпрямиться, когда со стороны, теперь уже с более высокой, следовательно, более удобной позиции, прозвучали сразу две очереди, и полковника спас только бронежилет, о который с громким треском ударились две пули и срикошетили.

Согрин отпрыгнул в сторону и сразу упал за камень.

– Я же говорил, можем завязнуть. Где Толя?

Согрин не увидел Сохно за скалой, куда тот только что перебегал.

– Я дальше, – донесся голос Сохно в наушниках. – Выхожу на их след. Подопру их сзади.

– Добро, – согласился Согрин.

– Командир… – голос Кордебалета зазвучал виновато. – У меня заряд в батарее кончается. Почти ничего не видно.

– Плохо, Шурик… – издалека сказал Сохно. – Когда я подойду к ребятам сзади, ты вслепую не стреляй, а то в меня попадешь.

– Похоже, мы к утру не успеем, – полковник вздохнул так громко, что этот вздох через «подснежник» донесся до всех.

– Мочилов сильно расстроится, – сказал Кордебалет.

– Надо предупредить его, чтобы вертолет не высылали. Район опасный, мало ли что. Тоже на нас спишут. – Полковник вытащил трубку спутникового телефона.

Новая автоматная очередь взрыхлила снег совсем недалеко от Согрина, и он вместе с трубкой вжался в снег. Набрал номер.

– Слушаю, Игорь Алексеевич… Что-то случилось?

– Да, Юрий Петрович… К вертолету мы не успеваем. Ведем бой, и не можем из него выйти. Залегли под огнем, не имеем пока возможности встать. Сохно пошел в обход. Ждем, когда поможет. Сможешь дать вертолету отбой?

– Отбой дать смогу. Но тебе выйти следует как можно скорее. Это приказ!

– Мы стараемся.

– Когда сможешь быть в Грозном?