Вчера, ближе к вечеру, пришел связной с ожидаемыми уже давно вестями из Грузии. Дуташев и Закария собрали-таки свои отряды и двинулись в Чечню. Долго не решались и наконец-то рискнули… Ночью должны перейти границу. Событие это давно назреваемое, и неожиданностью не стало. Но все же не до конца верилось, что они решатся на это. Более того, пришла весть и о том, что Закария со своими наемниками получил дополнительное вооружение. Что именно он получил, неизвестно, но весть все равно беспокоит. К самому Зелимхану тоже должна выйти группа в подкрепление. Но она двинется уже под утро, в последние моменты темноты – такой приказ он отдал загодя, не зная, когда выступят противники. Но за Закарией и за Дуташевым присмотр постоянный. И его подкрепление момент не упустит. Пограничникам за этот проход давно заплачено, и проблем быть не должно.

А сам он вынужден еще здесь стоять. Брата дождаться необходимо. Вся надежда на начальника разведки. Кадыр знает дефицит времени и постарается успеть. Зелимхан инструктировал его специально. На Кадыра можно положиться. Он, конечно, такой хитрый, что сам себя порой перехитрить старается. Но Кадыр никогда не решится обмануть своего эмира. С детства не решался. Не решится и будучи взрослым.

И все-таки Зелимхан ушел в землянку. Долго ходил. Дважды часовые сменились, а они меняются, как и в российской армии, через два часа. Стало уже очень морозно, и руки, и ноги начали зябнуть, и в суставах стало ломить, как ломит обычно от сырости. От переохлаждения, кстати, такое тоже бывает. Зелимхан хорошо знал, что самое холодное время суток – это время захода и восхода солнца. Если так резко похолодало, значит скоро утро. И не надо даже на часы смотреть, чтобы понять это.

Арабы-охранники замерзнуть не успели. Новая пара только что заступила на пост и еще держала под пуховыми куртками тепло горячих ночных очагов своих землянок. Следом за Зелимханом они, естественно, не вошли, снаружи ожидая момента, когда тот позовет, и прислушиваясь к происходящему вокруг. Арабы хорошие охранники. Свои деньги отрабатывают честно. И Алимхан их хорошо инструктировал. Только вот сможет ли он делать то же самое теперь, когда потерял память? И вообще, что он теперь сможет сделать?

Зелимхан присел на пенек к очагу, длинной сучковатой палкой неторопливо помешал угли, и несколько раз с натугой, продолжительно, дунул, чтобы они разгорелись с новой силой, и опять заиграли притихшие было язычки пламени. И только после этого лег на грубо сколоченные нары, накрытые поверх досок множеством одеял. Наверное, надо бы и поспать, хотя сон в такой напряженный момент обычно не приходит. Мысли его отгоняют. Привезут сегодня брата или нет? Это главный вопрос. И совсем отступают перед ним другие. Закария и Дуташев – противники серьезные, но все же предстоящая разборка с ними – дело второстепенное. Эта разборка и должна быть второстепенной, потому что возникла она как раз из-за нынешних действий Алимхана. Конечно же, и Закария, и Дуташев следили за каждым шагом братьев Кашаевых. И сумели каким-то образом вычислить перевод денег за границу, что должен был осуществить Алимхан. Впрочем, такому вычислению Зелимхан не удивляется. Заплати кому следует, и тебе все будут сообщать. Даже то, о чем не спрашиваешь. Им и сообщили. И именно потому эмиры выступили почти одновременно.

А стоит ли сама игра сожженных свеч? Они, должно быть, еще не знают, что у Алимхана амнезия. Или, если слух уже прошел, не верят, считая, что это все специально разыгрывается, чтобы их обмануть. Амнезия… Может и так случиться, что в результате этого братья Кашаевы могут потерять все деньги, точно так же, как потеряли их Закария и Дуташев. Но у них, этих эмиров, есть и что-то свое. А у братьев ничего больше нет. Собственные деньги были переведены в Австрию вместе с другими деньгами, на которые многие полевые командиры претендуют. А больше всех претендуют Закария и Дуташев. Они уже предъявляли Зелимхану счет и требовали поделиться. Он ответил, что все деньги идут на подготовку серии мощных терактов и никто, кроме него, эти теракты совершить не сможет. А они хотели сами что-то делать и получать деньги.

Пусть делают… Если с Зелимхана спросят другие люди, те, кто имеет право спрашивать, он сумеет отчитаться. Все понимают, что такое спутники-шпионы, полеты которых возобновляют федералы. И все понимают, что лесная жизнь подошла к концу. Просто не будет лесной жизни при этих спутниках. Но это вовсе не значит, что завершилась борьба под зеленым знаменем пророка, что завершилась она поражением… Эта борьба должна перейти на другой уровень. Как произошло в Ираке и в Афганистане.

Вот для чего нужны деньги – на перестройку методов, на перебазировку сил. И это дело по плечу Зелимхану. Пусть Алимхан по наивности считает, что им обоим пора на отдых. Старшему брату тоже немного отдохнуть невредно. Но после отдыха за дела можно приняться с удвоенной силой. И Зелимхан готов приняться. Но он не хочет брать с собой в компанию ни Закарию, ни Дуташева. Они просто «не потянут» при борьбе в новых условиях. У них воображения не хватит на такую борьбу. Их промысел – воровство людей и иногда стрельба из засады с тем, чтобы потом быстро сбежать с поля боя. Пусть этим и занимаются дальше, пока их не поймают.

А у Зелимхана дорога своя.

Зелимхан начал уже дремать, перемежая сонные мысли с мыслями ясными, анализ ситуации путая с фантастическим бредом, когда раздался короткий и осторожный стук в дверь. Так всегда стучат охранники, стараясь и разбудить эмира, и одновременно опасаясь потревожить его сон. Совмещают необходимость с вежливым страхом.

– Я не сплю! – сказал Зелимхан громко и сел на нарах.

Вошел охранник, а следом за ним начальник штаба.

– С северного поста посыльный. Там где-то впереди шла активная стрельба. Был короткий бой. Со стороны тропы…

– И что? – угрожающе спросил Зелимхан.

– После тех потерь, что мы понесли накануне, я предупредил все посты, чтобы вели себя скрытно и осторожно.

– Козел! – рявкнул Зелимхан на оторопевшего начальника штаба. – Вонючий козел ты! Там должны были прийти Алимхан и Кадыр… Если с ними, не приведи Аллах, что-то случилось… Быстро послать туда три джамаата!

– У нас осталось всего четыре…

– Сам иди! Сам поведешь! Нет! Я пойду! Сам пойду!

Зелимхан начал быстро одеваться, но внезапно замер.