Стреляли явно из «винтореза». Кадыр совсем недавно познакомился с такими выстрелами, когда Зелимхан послал его в горы разбираться с ситуацией, и он нарвался на спецназовцев.

Полковник Согрин здесь…

– Сколько времени прошло? – не спросил, а по-собачьи рявкнул Зелимхан и так скрипнул зубами, что кому-то могло бы показаться, что начался сход лавины.

– Не больше часа…

– Догнать! Догнать! Есть возможность через перевал перескочить? Путь перерезать? Есть возможность?

Один из старых разведчиков, что с первых дней вместе с Зелимханом, не очень-то пугаясь страшного вида эмира, отрицательно закачал головой.

– Бесполезно… Без тропы выйдет дольше, а троп в это время года еще нет…

– Вперед! Догоним.

И он опять устремился первым, хотя один из охранников-арабов эмира обогнал, и готов был собой закрыть его от любого встречного выстрела. Тот самый разведчик, что объяснял невозможность прохода через перевал, опять головой покачал, но двинулся следом, сразу за вторым охранником эмира. Однако не удержался, и сказал достаточно громко, чтобы эмир услышал:

– Не нарваться бы на засаду… Они нашли хороший способ, чтобы выманить нас из лагеря и растянуть вместо боевой цепи в походную цепочку.

Зелимхан остановился и оглянулся.

– Правильно. Ты ведь разведчик?

– Да, я из джамаата Кадыра Мамлеева.

– Тебе тогда и флаг в руки. Тебе и идти первому. Возьми других из своего джамаата.

Разведчик шагнул вперед, за ним сразу устремилось семеро. И так быстро, ходко пошли, что Зелимхан, сам до этого шагающий быстро и сейчас только чуть-чуть сбавивший шаг, скоро потерял их из вида в непроглядной темноте. А перед утром эта темнота особенно сгущается, как все знают. И засаду обнаружить трудно, особенно, когда ее не ждешь. Правда, и из засады стрелять нелегко. Как стрелять, когда видишь одного или двух, а остальные где-то там, может быть, и у тебя за спиной.

Около тела толстяка Али на перекрестке трех троп Зелимхан остановился и осмотрелся. Здесь уже был его брат. Совсем рядом. И не дошел до своей землянки. Но долго стоять не позволили раздавшиеся впереди автоматные очереди. Несколько очередей, слившихся в одну.

Но здесь уже Зелимхан взял себя в руки. Эмиру нельзя идти первым. Это он хорошо знал. Отряд без него, случись что с эмиром, перестанет быть отрядом. И потому Зелимхан жестом подозвал начальника штаба, уже сообразившего, где ему необходимо находиться, и приблизившегося к Зелимхану.

– Там бой…

– Это не бой, – возразил начальник штаба. – Это кого-то расстреляли. Я думаю, расстреляли Кадыра и его людей. Чтобы не мешали передвижению. Наверное, они ранены и не могли хорошо идти. А Алимхана повели дальше.

– Думаешь, Алимхана не тронули? – с надеждой спросил Зелимхан.

– Какой им был смысл сюда идти, чтобы убить его? Они шли, чтобы его захватить и ставить тебе свои условия.

– Выдвигай передовой джамаат. Продолжаем движение!

Но продолжить движение им не дали. Появились разведчики. Трое.

– Эмир может возвращаться, – сказал тот, что недавно дал дельный совет. – Алимхан с Кадыром и с Вали сами перебили людей Дуташева, захвативших их. Они идут сюда.

Зелимхан радостно, но коротко улыбнулся. Его улыбку мало кто видел раньше. И сейчас стоящие ближе боевики даже зашептались от такого редкого зрелища, ожидая и в дальнейшем чего-то неожиданного.

– Здесь ждем, – распорядился эмир.

– Только… – не слишком смело начал говорить разведчик. – Ваш брат…

– Я знаю, – уже без улыбки, но спокойно сказал Зелимхан. Теперь, когда брат избавился от беды плена, предыдущая беда, еще нынешней ночью казавшаяся такой страшной, уже показалась Зелимхану не настолько великой, чтобы мешать жить.

Первыми из темноты появились двое разведчиков. Значит, остальные прикрывают группу сзади, – понял Зелимхан. – Правильно…

За разведчиками, шагов на десять отставая, шел Вали, прихрамывая. Следом за Вали, в трех шагах, появился Алимхан. Лица еще не было видно, но брату ли не узнать фигуру брата даже в темноте. Походка, стать, умение держать плечи расправленными, манера держать голову слегка опущенной, словно в раздумье… Но хотелось заглянуть в лицо, чтобы узнать… Лицо ближе, ближе… Зелимхан смотрит, Зелимхан встает, чтобы лучше было видно…

И не узнает…

Не узнает… Впрочем, не зря же Алимхан так долго отсутствовал в отряде. И не зря такие большие деньги платил. Для того и делалась эта операция, чтобы никто, даже родной брат, не смог узнать его… И боевики смотрят… И не удивляются, не задают вопросов. Значит, информация о пластической операции уже просочилась, и даже арабы-охранники, похоже, ею владеют. В другое время Зелимхан, конечно же, задал бы вопросы, чтобы выяснить, откуда произошла утечка информации. Сейчас он просто мимоходом факт констатировал, но ничего не предпринял. Да и поздно уже предпринимать, когда Алимхан предстал перед всем отрядом. Сейчас в этом уже нет смысла.