Даша снова кивнула.

– Ты пей чай-то, - Марина кивнула на стол.
– Раз уж не разговариваешь.

Дарья послушно принялась за чай.

– Ты понимаешь, какая штука, - продолжала Марина.
– Мне и житья-то с ним нет. Пьет, буянит, злой как собака Кириковых. А если и не пьет, то, честно, сидит и думает. Знаю, даже о ком. О тебе. Что ж я поделаю? Только это невмоготу. Он меня вспоминает только когда злой и пьяный. Сволочь.

Все это Маринка говорила долго, с большими паузами, как будто с каждым произнесенным словом ей все больше не хватало воздуха.

– Зачем терпишь? Чего тебя держит?
– После долгого молчания спросила Даша.

– А потому что это только ты у нас чудо природы, жить можешь без мужика, я не могу. Никто больше не может. А Мишка мужик нормальный, только злой, сволочь.

– Так в чем проблема? Хоть и злой, да мужик. А пьют так вообще почти все, где другого взять? Ну если невмоготу, бросай. Небось найдешь кого.

– Бросить его не могу. Как заноза какая здесь.
– Марина приложила руку к груди.
– Ноет здесь, даже тошнит иногда, как ноет. Да тебе не понять, ты-то век, небось, ничего не чувствуешь.

– Откуда тебе знать?
– Тяжело вздохнула Дарья.
– Может мне еще больней. Что я, не человек, что ли?

– Не знаю, - Марина удивленно посмотрела на Дарью.
– Ты навроде камня.

Вдруг Дарья зажмурилась и прошипела: «Как вы надоели мне все!»

– Дарь, ты чего? – Марина поднялась.

– Тебе-то что надо? Боишься, что я мужика твоего уведу, пришла расписывать, какая он сволочь? Не бойся, я никого уводить не собираюсь. И вообще, что тебе надо?

– Да ты что? Я так, поговорить не с кем.

– Ты вот что, Маринка, - уже спокойно заговорила Даша.
– Если тебе опять поплакаться приспичит, ты в подушку плачь. У меня вот подушка – верная подружка. И все понимает, и не предаст никогда.

– Хотела бы я знать, о ком ты там в подушку плачешь.
– Пробурчала Маринка.

– А вот это уже не твое дело. Не береди меня, не надо. Каждый живет, как может, все разные. Мишка мне твой не нужен, сама знаешь. И вообще – мне на ферму рано, давай, иди, я спать буду.

ГЛАВА 5

Наташа чувствовала себя виноватой перед Василием за то, что мучила его вчера, обвиняла в том, в чем он виноват не был. Одним словом выместила на нем свою злость и обиду, отыгралась.

Она выносила завядший букет нарциссов на дорогу, когда увидела новенькую блестящую иномарку. С чисто деревенским любопытством Наташа остановилась рассмотреть водителя. Машина, осторожно пробираясь по ухабам, остановилась как раз перед Натальей. Из автомобиля выскочил молодой человек и кинулся к Наташе.

– Наташка! Не узнать! Да ты ли это?

В груди у Натальи защекотало. Это был Антон, по которому она лила слезы в юности.

– Не узнаешь? – Хохотал Антон.
– Ну, девичья память!

Он был не то чтобы красавец, но прежняя память да блестящий вид Антона и его машины превратили его в глазах Натальи в неземного принца. Наташа стояла перед ним в халатике, небрежно причесанная, и готова была провалиться сквозь землю от стыда за свой вид.

– Антон, - тихо произнесла она его имя.

– Наконец! Я тебя еле нашел! В Мытницах нет, говорят, в Богданово живешь. Э, куда забралась!

– Живу.

– Да Наташка, - Антон оглядел ее холодно-зелеными глазами.
– Ты не меняешься, сколь лет не видел, а сейчас, на дороге увидел. Все такая же.

Наташа смотрела под ноги, не зная, что сказать.

– Да, - протянул Антон.
– Ну, надеюсь, мы увидимся еще. Твой, Василий, вроде, да? Не будет против?

– Нет.

– Слушай, Вася, это такой рыженький вроде? С ушами смешными такими? Я позабыл уже всех. Он как? Привет передавай!

Всю недавнюю жалость и чувство вины перед Василием у Натальи как ветром сдуло в тот же миг.

– Ладно, тогда до скорого! Я к Мишке заскочу, - весело говорил Антон.
– Друг детства! Живой он там?

– Относительно, - уклончиво ответила Наталья.

– Что, пьет? – захохотал Антон.
– Поможем!
– и сел в машину.