– Объём-то велик?

– Лет на пять-шесть.

– Нет финансирования или людишек не хватает? Что так растягивать-то?

– Мастеров нет.

– А Вы, так значит, всё так же: и за прораба, и за бригадира, и за кузнеца-плотника? И всё за те же десять процентов бригадирских?

– Как повелось. Не мной введено – не мне отменять.

– Вот ведь – где-то строите, а здесь – дома некогда Вам, – Василий заерзал в кресле.

– Будет заказчик – исполним, если в цене договоримся. Что ж дома-то дома не строить? Дома – есть дома. Всё под рукой. Люди на подсобке заработают.

– А я вот иногда подумываю: что бы такое построить? Но ничего в голову не приходит. Что бы такое вот… По мастерству Вашему… Но, вроде всё есть!

– А постройте на взгорке на своем участке часовню. В честь бати своего. Часовня Михаила Архангела. Своя часовня. Это ведь… – вдруг, ни с того, ни с сего, сказал Дмитрий первое, что пришло в голову.

– Чё?.. Где? Где?

– Так на взгорке. Если маковку позолотить, то со своротки будет видно. На фоне леса играть будет. И на рассвете и на закате. Так лучиком и будет проглядывать.

Можно копию той, что в Кижах. Можно просто восьмиугольную без приделка. Поднять её на метра полтора, а то и два.

А можно и собственный погост рядом. Склеп фамильный. Земля здесь отменная. В часовне вас и отпоют, и тут же похоронят. Хорошо так – по-людски. Ладно будет.

Да и не у всякого своя часовня есть.

А если проход к ней деревенским откроете, то цену в раза два уменьшим. Можно сказать: даром получится. Лес-то можно свой взять. Лес-то у Вас хорош!

– Как это – похоронят? – опешил хозяин.

– Так ведь когда-то же похоронят. Или без разницы – где и как?

Ну, если без разницы – тогда другое дело. А так… Часовня Михаила Архангела… Звонко звучит.

– Это… Ты, Дмитрий Алексеевич, подожди… Подожди… Как это? – Василий налил себе в стакан и выпил его залпом.

– Да очень просто! Взял – построил. Долгогривые приехали – освятили. Они за деньги чёрта с рогами освятят. Всё по закону. Твоя земля, твой лес – что хочешь то и строишь. Свобода! Потом не спеша иконы в неё закажешь… Друзья надарят ещё… Дело такое… За честь почтут, чтоб их иконы в твоей часовне стояли…

– Стоп, стоп… Дай сообразить. Это где ты предлагаешь её поставить?

– Так на взгорке! Ближе к лесу. Вон там, – Дмитрий махнул рукой в сторону окна.

– Моя будет часовня-то?

– А чья? Частная собственность. В честь бати твоего – Михаила Алексеевича. Помнит его народ-то. Спасибо скажет. Да и для деревни подарок – своя часовня. Не каждый в город по нужде выберется. А ты хочешь – пустишь помолиться, хочешь – не пустишь…

Твоя! Как не поверни – частная собственность. А ты – хозяин!

– А это… Если пускать буду, то дешевле, говоришь, на сколько?

– Смотреть надо. Считать. Думаю, что по-соседски можно сговориться…

…Да, раза в два дешевле срубим, чем другим. Если проход откроешь.

– В два раза дешевле, чем другим? Не врёшь? – Василий встал.

– Василий Михайлович… как это «не врёшь»?..

– А… ну, да… В два раза? А больше?

– Так считать надо! Может и даже больше, чем в два.

Нарисовать надо сначала. Прикинуть. Может и ещё дешевле… Соседи всё-таки…

– Своя часовня! Да! Подумать надо. Подумать… Не слыхал, чтоб у кого-то была своя часовня… Подумать надо… Тут ведь и деньги на это найти можно… – Василий, чуть нахмурившись, встал, подошёл к окну и молча стал смотреть на взгорок, изредка прикладываясь к стакану.

– Да-а-а-а… А я вообще-то по другому делу хотел Вас видеть, – Василий был серьезен и сосредоточен.

Дмитрий внимательно посмотрел на него, удивляясь переменам в хозяине.

– Тут такое дело… – тот замялся, – да, и не дело-то в общем… но…

Дмитрий продолжал рассматривать Василия.

– Ворон. Птица есть такая. Это не ворона. Ворон.

Так вот если его с птеничества… в смысле если его… ну, когда ещё птенец, начать учить говорить, то он будет говорить на человеческом языке…

Василий вздохнул и замолк, глядя на гостя. Дмитрий молчал.

– Ну, в смысле, как попугай будет, только он – ворон. Чёрный и огромный. И говорить будет на человеческом языке, – добавил Василий, откинулся на спинку кресла, взял стакан и опять замолк.