Оба, молча, пригубили, глядя друг на друга.

– Что говорить? – Дмитрий поставил стакан.

– А чему научишь – то и будет говорить, – оживился Василий.

– «Чему научишь…» Понятно, – сказал Дмитрий. – И что?

– Найди мне птенца, а? Тут же летает один. Я с детства помню его. Значит и гнездо есть. А Вы лес знаете, как никто… Найдёте. Я уверен. А я заплачу. Хорошо заплачу. Очень хорошо. А?

– Сколько? – спросил Дмитрий.

– Пятнадцать тысяч! Это пятьсот баксов! Хорошая цена. Авансом дам!

– А не получится? Вдруг в этом году у них нет птенцов? Как быть? – Дмитрий потянулся к стакану с остатками вина, но Василий, перехватив взгляд, успел повернуть бутылку и долить стакан до половины.

– Вернёшь. Ну, уж извини… плюсом десять процентов. Если пятнадцать возьмёшь, то шестнадцать с полтиной возвращать придётся. Так вот! Правила…

– А когда у них птенцы-то? – Дмитрий взял стакан и сел поудобнее.

– А я знаю? Может сейчас. Может летом. До осени… думаю, – Василий, довольный, тоже сел поудобнее.

– Значит на первое сентября – либо птенец, либо шестнадцать с полтиной. Так?

– Так! – Василий взял сигару и прикурил.

– Согласен! – Дмитрий встал. – Идти мне надо.

– О чем базар? – вскочил и Василий. – Понимаю. Сейчас, сейчас…

Он приподнял часы, стоящие на камине, и вынул деньги. Отсчитав, протянул часть Дмитрию. Тот сложил их и сунул в задний карман джинсов.

Проводив гостя, Василий сел в кресло и, довольно потирая руки, пропел: «…сидит ворон на дубу, он играет во трубу, во серебряную…» Пригубил стакан, поглядел в окно: «Ни у кого нет! Восстановление культурного наследия… А и то – расшвыриваем деньги кому не попади, мимо рук текут. А так отдать епархии – пусть вложится. Не обеднеют…

…Вот дурак – этот Димка, про похороны ещё речь завел… Право слово – «дурак»».

Василий встал, потрогал правый бок, взял стакан и пошёл к окну.

…Дмитрий знал этого ворона.

Мальчишкой был – отец показал на него и сказал: «Хозяин! Карл! Хозяин…»

«Почему Карл?» – спросил тогда Димка.

«Не знаю! Отец говорил, что так его зовут!» – батя помолчал и добавил – «Может быть! Они по триста лет живут!» Ещё помолчал и сказал: «А может и дольше…»

Когда Карл прилетал – отец всегда с ним здоровался, а потом спрашивал: «Случилось что? Может, помощь нужна?» Если же в лесу раздавалось его простуженное и хриплое «Кар-р-р-р…» Тогда отец говорил: «Свои! Свои!»

Однажды они с отцом видели их двоих. Высоко, почти на самой макушке огромной ели. Отец сказал, что это к большой удаче в жизни – увидеть семью воронов. Ещё сказал, что «гнёзда они вьют на самой высокой ёлке, не иначе, как к дому своему подпустили».

Димка опять вспомнил отца, маму. Вспомнил, как отец рассказывал ей, как вороны сидели и молчали, а они с Димкой смотрели. Тогда мама сказала: «Спаси их Господи!»

Почему она так сказала?..

«Я не согласился бы – нашёл бы Васька идиота. Настырный! А ну, как у того получится?.. Пусть уж так! К осени перебесится! Жалко, конечно, отдавать полторы тысячи, но так как-то спокойнее».

Дойдя до околицы, Дмитрий увидел сидящего на придорожном камне Лёшку. Тот встал, взял с камня свою вязаную шапочку, на которой сидел, лихо хлопнул ей по колену, напялил её на голову и, улыбаясь, пошёл навстречу.

– Чё хотел-то Буржуин? А я это… Ты от своей доли-то отказался, так я это… Докупил и закуски взял… У меня-то нельзя… Давай к тебе, а?.. Как-никак с работой опять на год, а?.. Чё хотел-то Удав-то? Конечно, не ахти какой заработок, так и работа-то не пыльная, а?..

– Дал деньги на пруд. Пятнадцать тысяч. «Копайте», – говорит, пока время есть, – неожиданно для себя сказал Дмитрий.

– Врёшь! – выпалил Лёха и встал, как вкопанный.

Димка достал и показал деньги.

– С ума сойти! Помнишь, как этот жмот за лист железа мордовал Петруху… Чудеса!..

– Правильно делал, что мордовал. Какой бы не был Васька, но не воровать же у своих, – насупился Дмитрий, вспомнив, как когда-то тот, избив Петьку, притащил его к магазину и орал, трясясь, что если у него кто-нибудь ещё что-то украдёт, то он сожжёт деревню. Помнил, как Петька, молча, стоял в пыли на коленях и вытирал рукой кровь, размазывая её вперемешку с пылью по лицу, а люди отворачивались, не зная, что делать, что сказать.

– Ты куда? – Лёха остановился, увидев, что Дмитрий резко свернул налево в прогон.

– До Андрюхи дойти надо.

– Я с тобой, – согласился Лёха и пошёл рядом.

Андрюхи не было дома, он ушёл к своему двоюродному брату – Володьке и Дмитрий, развернувшись, пошёл туда. Лёха шел рядом, о чём-то с увлечением рассказывая.

– Привет, братовья! – окликнул, под голос заистерившей собаки, Дмитрий братьев, возившихся во дворе с мотоплугом.

– Изыди, окаянный, – рявкнул Владимир на пса. Тот, беззлобно тявкнув для порядка, отошёл к крыльцу и лёг.