– Знаешь, после того случая в Москве, - светловолосый мужчина встал с кресла и подошел к окну, наблюдая как медленно погружается в океан солнце, делаю океан из бирюзового темно-красным, переходящим в черноту, - у меня сердце не на месте. Я с самого начала знал, что Арису фактически замужем. Но её жених был страшным человеком. Шиндо, можешь мне поверить, очень страшным. Я не ошибусь, если предположу, что его руки по горло в крови. А вот о ребенке я узнал только два месяца назад и теперь не знаю что делать. НЕ читай мне нотаций, я так глубоко запутался в собственной лжи, что теперь она кажется мне болотом, в которое я все больше погружаюсь с каждой попыткой оправдаться.

Мужчина в изнеможении прислонился к холодному стеклу лбом. Эта исповедь давалась ему нелегко, хоть и пастором был один из самых близких его друзей. Грудь Мамору тяжело поднималась и опускалась, словно певцу не хватало воздуха.

– Мне кажется, ты слишком себя накручиваешь. Арису этого уже не помнит и нечего ворошить ей память тяжелыми воспоминаниями. Я просто не позволю снова ввести её в тот стресс, из которого я её вытащил. Арису на самом деле тебя любит и её чувство не вызвано моим внушением или какими-то внешними факторами, типа благодарности и так далее. Я однажды наблюдал, как она пала, когда ты был на лечении. Она все время металась по кровати и звала тебя. Думаешь она бы стала так делать подсознательно, если бы не любила тебя? Вы официально женаты, у неё есть семья, есть статус, и в конце концов есть близнецы. И наплевать что только мы знаем тайну их рождения. Они ваши - это точка.

***

На следующее утро.

– Ты наконец-то вернулся!
– я приподнялась на локтях, разглядывая, как муж снимает рубашку. Откинув одеяло, я подошла сзади и поцеловала его лопатку, чуть прикусив кожу.
– Ты такой теплый.

– А ты ластишься как кошка, - Мамору резко развернулся, поймав меня в кольцо рук.
– Ты так нравишься мне, Кими, что я схожу с ума,.

Муж приподнял меня над землей и я рассмеялась, мотая ногами в воздухе. В его глазах запрыгали чертики, разжигая целый пожар страсти. Внизу живота потеплело, намекая на то, что я не видела и не чувствовала Мамору уже целый день. Не удержавшись, провела рукой по его щеке, другой держась за шею, спустилась ниже, начиная коготками рисовать на его груди круги.

– развратница, - Мамору в два шага преодолел расстояние разделяющее кровать и шкаф, я обвила его ногами и повисла.
– И обезьянка к тому же. Боги, на ком я женился?

– На Богине, - ответила я без зазрения совести, потеревшись грудью об него. Муж, не сдержавшись, застонал.

– Скорее на демонице. Тебе меня не жалко мучать? Муж пришел с работы, его надо накормить, пожалеть, приласкать, а ты сразу долги давай отдавай, - я отодвинулась от него, взглянув из-под ресниц обиженно.
– Кими, - тут же угомонился он, раздвигая коленом мои ноги и нависая надо мной. Оперевшись на правую руку , другой он убрал волосы с моего лица, - извини, я просто пошутил.

Мамору наклонился, проводя языком по щеке и спускаясь ниже. Губы прошлись по ключице, вызвав толпу мурашек, еще ниже, дотронулись до груди и дыхание перехватило.

– Я тоже соскучился, - прошептал Мамору, одновременно стягивая мешающие ажурные трусики с меня.
– Ты не представляешь как.

– Поверь мне, представляю, - я выгнулась от нового укуса.

В животе разгорелся настоящий пожар. Здесь и сейчас. Наплевать, что за стеной спят дети, которые в любой момент могут зайти в комнату. Он здесь, рядышком. Чувствовать его сильные руки, видеть его глаза, лучащиеся любовью, ощущать вес его тела и замирать в предчуствии великого наслаждения, которое накроет с головой и унесет с собой дыхание и весь этот чертов мир. А тело хотело любви и ласки... Поцелуи, поцелуи, поцелуи. Губы, грудь, руки, живот, бедра, дыхание сбивается и легким не хватает кислорода, мысли давно разбрелись куда-то по закоулкам мозга и осталась одна "Хочу... его". Вены жгло уже огнем, заставляя меня растекаться на кровати жидким золотом в его руках. Любое движение отдавалось новой волной желания, еще, еще... и наконец, это чувство законченности, ритмичные вздрагивания, разноцветные круги перед глазами, а потом большая волна, глухой стон и разливающееся по телу блаженство. Губы касаются губ, благодаря. И только потом я понимаю, что в порыве я исцарапала до крови спину Мамору.

Муж осторожно перевернулся и тут же поморщился, вновь улегся на живот, а на меня вдруг накинулась вина. Терпеть не могла, когда по моей вине страдали близкие люди, и сейчас мне было жутко стыдно из-за того, что не сдержала тебя. Я осторожно уселась на него сверху и стала целовать пораненные места, собирая губами пот и кровь, а языком проходясь по ссадинам, успокаивая их.

– Элисс, я каждый день благодарю судьбу, что она свела нас с тобой. Мне даже представить страшно, что было бы, если бы я не встретил тебя. Этот дом, где меня всегда ждешь ты, эти детские голоса, которые разносятся по всему дому с утра, эти глаза, в которых я кажусь себе самым сильным мужчиной в мире, эти ласковые руки, которые всегда утешат и успокоят. Это все дала мне ты. Немного приподнимись, - он перевернулся на спину, лишив меня такого заманчивой идеи повторить все снова, раззадорив его этими поцелуями.

– Я знаю, - волосы шелковистой волной свесились ему на грудь и мужчина не удержался от того, чтобы пальцами не начать расчесывать их, перебирая.
– Думаешь я не вижу все это? Я тоже не представляю свою жизнь без тебя. Тогда, в Москве я так испугалась, что останусь навечно одна. Мне страшно вспоминать то чувство близкой потери.

– Иди ко мне, - я наклонилась вперед, и Мамору резко перевернулся, вдавив меня в матрас.

– Ну вот скажи и кто здесь кого совращает?

Я счастливо рассмеялась.

Это же время. Нижний Новгород. Белинского, 10 "а".

– Ванька, куда же ты, жук!
– Лена рассмеялась, видя как муж ловит маленького сына, подбрасывая того в воздух. Они гуляли на площадке около дома, которую Роман построил своими руками - кто бы мог подумать что светская чета Евсеевых может так просто и незамысловато проводить свободное время. Шесть лет вместе - вроде и срок, а вроде и так мало. Девушка и сама порой не верила, что он, развратник и бабник Евсеев теперь её муж и примерный семьянин. Первая встреча, как первый шок, сраженная красотой кумира фанатка вдруг поняла испытывает к нему больше чем обычное поклонение идеалу, искра любви вспыхнула словно костер, когда она поняла, что под маской "напыщенного индюка и ловеласа" прячется доброе, отзывчивое и никогда не знавшее женской теплоты и ласки сердце. Лена и сама не поняла как через несколько месяцев стояла около алтаря, вся в белом, затаив дыхание и краснея от стольких взглядов, направленных на неё и жениха.