Девушка разгладила скатерть , поставила на столик три кружки и вновь обернулась к своим мужчинам:

– Ваня, Ром, пошлите кушать. Ваня, нельзя бить папу. Ром кА, не балуй его.

Лена улыбнулась, видя как муж сажает Ваньку на плечи и они так идут к столу. Сын вил из него веревки, в буквальном смысле. Наверное, не было счастливей в мире отца, когда Роману сказали что она родила. Евсееву было глубоко наплевать кто родился, главное что с ней и с ребенком было все в порядке. Через сколько неприятностей им пришлось пройти, держась за руки, всегда вместе. Общественное мнение, проблемы с родителями, в то время ей казалось что она словно какая-то элементарная частица, которая не способна определиться к какому же полюсу она принадлежит. Фанатки, мнение света - казалось весь мир ополчился на такую несовместимую пару. Кто он и кто она? Парочка из анекдотов. Подруги, друзья, знакомые... Лена то и дело слышала за спиной злые шепотки о том, что не может быть Евсеев с ней, с этой провинциальной замухрышкой. Почему-то сейчас казалось, что все это было всегда - трое подруг, три несочетаемые пары, три мужчины, которые не только терпят все их выходки, но еще и бескрайне любят их. Так было до тех пор, пока Алиса не покинула эту компанию. Самая смелая из всех троих, самая сильная, она вынесла столько горя, что на их век с Эрлен будет предостаточно. А всего-то за несколько лет.

– О чем задумалась, родная?
– роман неслышно подошел к Лене сзади и подул на шею.

– Так, ни о чем, - помотала она головой и грустно вздохнула.

– Скучаешь по Алисе?
– мужа как всегда было нереально провести.

– Не пойму почему она первая ушла от нас. Но знаешь таки Арису Накамура очень-очень на неё похожа. Одно лицо. Бывают же такие люди.

– Бывают, зая моя, - Роман обнял жену и поднял голову к небу. Лена автоматически повторила его жест.
– Где то там наша Алиса смотрит на нас. Она рано ушла от нас, поэтому каждому из нас надо жить за двоих.

Особняк Воронцова. Цветочная восемь.

– Настя, спускайся вниз, быстро, - Лекс стоял около лестницы наверх и просто кипел от негодования. Послышались быстрые шаги, и через секунду дочь свесилась с перил.

– Что случилось, папочка?
– светлые волосы облачком упали на лицо, и дочь таким естественным жестом откинула их назад, что на мгновение Лексу стало страшно. Она была так похожа на Алису. Мужчина выдорхнул и сосредоточился на том, что хотел обсудить с этой несносной девчонкой.

– Настя ответь мне на один вопрос.

– Какой?
– дочь, словно шарик, подобралась и приготовилась рвануть наверх, зная взрывоопасный характер отца.

– почему ты снова избила Ковальски?
– Лекс нахмурился, а дочь благоразумно переместилась на ступеньку вверх.
– Стоять! Спустись вниз и отвечай!

– Так стоять или спустиститься?
– дочь свела бровки домиком, умильно глядя на отца из-под ресниц.

– Даже не думай, этот трюк не прокатит Стой там, я сама поднимусь.

– Александр Аркадьевич, ну ведь этот Ковальски сам лезет на рожон, -в диалог вклинился еще один голос, заставив отца с дочерью обернуться. Яркая брюнетка на секунду в дверях и решительно направилась к лестнице.
– Настя совсем не виновата. Она - жертва обстоятельств.

– Валерия не надо, - подал голос Лекс, но было уже поздно. Дочь зашипела коброй, стоило Лере прикоснуться к ней.

– Не смей меня трогать! Ты мне не мать! Уйди из нашего дома. Навсегда!!!
– настина рука самопроизвольно залепила ошалевшей девушке пощечину.
– Что же ты делаешь, папа?!

Этот вопрос произнесенный с обидой и надрывом в голосе повис в воздухе, пока Настя с шумом бежала наверх к себе.

Лекс сорвался с места за дочерью, но догнать не успел. Девочка захлопнула дверь прямо перед его носом. Изнутри звякнула щеколда.

– Настя открой!
– ладонью постучался в дверь Александр.

– Уходи, - в голосе дочери сквозили слезы.
– Уходи, я тебя не хочу видеть!

– Настя, зайчонок, открой!
– мужчина сменил тон на ласковый.

– Иди к своей... Валерии, - буркнули из-за двери.

– Настя, ты же знаешь, что мама...

– Что мама? Что мама?
– что-то ударилось в дверь.
– мама жива! А ты привел эту женщину к нам в дом! Если ты боишься что у меня не будет мамы, то ты глубоко ошибаешься! МАМА ЖИВА!

– Настя, открой и прекрати истерику!
– взвыл Лекс. Слова дочери резали по живому.
– Настя!

Но за дверью были слышны лишь всхлипы глубоко обиженного ребенка.

– Александр Аркадьевич, - тонкие руки легли на плечи мужчины, но он дернулся, скидывая их. Как всегда её прикосновения были ему неприятны. Но зачем он тогда держал её возле себя эти несколько лет? Лекс так до сих пор и не мог понять. Может потому что она была единственным напоминание кроме дочери об Алисе? Он как страстный коллекционер собирал вокруг себя таких людей, которые так тесно общались с ней. С ними он чувствовал, будто Алиса тут, рядышком с ним. Иногда его не покидало ощущение, что вот сейчас она сбежит по лестнице в белом хлопчатобумажном платье, улыбнется, повиснет на его шее, расцелует в щеки, а потом быстро покраснеет, оттого что это видят все гости. Но в ушах тут же звенело "Я не знаю Вас" отрешенно-улыбчиво произнесенное звездой Арису. Эти годы напоминали кромешный ад, он задыхался на работе, задыхался с друзьями, даже Настя и та его не спасала. Да она была похожа на неё - но от этого становилось еще больнее. Иногда казалось, что лучше умереть. В кабинете он подолгу вертел в руках серебряный револьвер, но картины того, как светилось лицо Алисы, в первый раз держащее настю, как Она улыбалась, когда Настя агукала, как выбирала дочери наряды, буквально грабя "детский мир", будто это был новомодный бутик. Это не давало ему нажать на курок и избавиться от проблем.