– Хорошо, запомню. Ну, до встречи.

Джорджия еще раз помахала и скрылась. Зандер поспешил к пешеходному переходу, затем нырнул в аллею, которая вела в сад его дома, около которого они и припарковали «ягуар». Правда, Джорджия думала, что это парк, удачно расположенный напротив любимого бара Зандера, а не часть его имущества.

Да, совсем он разучился с женщинами встречаться. Кто же ведет женщину в бар и напивается так, что не может ее до дома подвезти? И кто отпускает женщину ночью ехать на метро одну?

Мужчина, который сам себе доказывает: это не свидание, – вот кто.

Убеждать себя Зандер начал, когда в кабинете Джорджия так по-деловому протянула ему руку, что он почувствовал острое разочарование. А чего он ждал, что она его в обе щеки расцелует?

Зандер вошел в ворота и зашагал по длинной извилистой дорожке мимо оранжерей.

И все же эта встреча не была исключительно деловой. Он с нежностью вспомнил ее непринужденные манеры. Джорджия так не похожа на других! Она будто забыла, кто он, забыла, что он в случае провала может подать на нее в суд.

Она смотрела на него огромными карими глазами и общалась с ним, будто с обычным человеком.

В последнее время такого с ним не случалось. Даже Кейси – с ней он общался так много, что с натяжкой это можно считать дружбой, – всегда боялась переступить черту и не допускала фамильярностей. Кейси не забывала, что от него зависит ее будущее. О чем Зандер не переставал ей напоминать. И другим тоже.

Прислужники.

Зандер улыбнулся. Ирония заключалась в том, что он к своим коллегам относился совсем не так. В глубине души Зандер считал, что команда – это сила, и предпочитал работу в группе. Коллеги очень помогли ему в те времена, когда программы, над которыми он работал, создавались коллективом единомышленников. Но, что ни говори, контролировать крупную радиостанцию удобнее, если соблюдена субординация.

Если бы он довез Джорджию до дома, это все осложнило бы. А если бы привел к себе домой – тем более.

Зандер заключил контракт – теоретически ему больше нет необходимости обхаживать Джорджию. Надо было просто отдать ей список и на этом распрощаться. А не вести себя так по-дурацки. Не вспоминать события пятнадцатилетней давности, не позволять им влиять на его нынешние поступки.

Да, с ним случилось то же самое, его предложение отвергли. Зандер даже успел дойти до алтаря, правда, невеста к нему не вышла, потому что была уже на пути в Хитроу в компании подружек, которые помогли ей все устроить. Полчаса гости кричали и кидались друг на друга с обвинениями, прежде чем священник заставил всех покинуть церковь. Родные и друзья Лары защищали ее, – а что еще делать, когда близкий человек вдруг выкинул такой номер? Гости со стороны Зандера преданно вступились за него, и от этого семья Лары разошлась еще больше – они ведь понимали, что есть сотня способов отменить свадьбу более цивилизованно. И обойтись без грандиозного скандала. Но Лара выбрала самый легкий для себя путь.

А он, дурак, еще и порадовался этому. В те времена Зандер не желал зла людям, которых любил.

Разрыв сам по себе вещь болезненная, но его вдобавок унизили перед всеми близкими. Пришлось выслушивать их перешептывания. Терпеть жалость. Наблюдать, как они воюют с родными Лары. Но хуже всего была их готовность поддержать его, несмотря ни на что. Так же мучительно и позорно, как отказ в прямом эфире. Правда, не столь масштабно.

Но последствия ощущаются уже пятнадцать лет.

Зандер взбежал по лестнице и направился в кабинет – самую важную комнату в доме. От того, как хорошо он поработает, зависит, будет ли он тащиться в хвосте или добьется успеха. Добиться успеха, работая по восемь часов пять дней в неделю, невозможно. Поэтому Зандер трудился раза в два больше.

За это можно было сказать Ларе «спасибо».

Благодаря ей у него появился этот роскошный кабинет в большом доме в Хэмпстед-Хит, а также приятели среди самых влиятельных людей в стране.

И опять Зандер вспомнил про Джорджию. Она бы осудила показное богатство, огромные дома, лишнюю одежду и многочисленные машины. Поэтому он и припарковал «ягуар» на улице. И все же Зандеру такая жизнь нравилась. Дом и машины имели большое значение. Так же как костюмы, связи и должность на визитке.

Они означали, что больше никто и никогда не будет его жалеть. И утешать, как тогда в церкви. Во второй раз он в таком унизительном положении не окажется. Деньги ему в этом помогут. И успех.

Корпоративный мир жесток, зато там все стабильно. Если тебя собрались кинуть, это можно предсказать заранее. Больше его врасплох не застанут.

Как же это жалко: выдумывать предлог, чтобы поехать в Кью и якобы случайно столкнуться с Дэном. Раз уж Джорджии хватило смелости признать, что толкнуло ее сделать предложение, неужели она не в состоянии объяснить все Дэну? Мужчине, который был такой важной и постоянной частью ее жизни весь прошедший год. Даже дольше – они ведь и до этого общались.

Нет, пора с ним поговорить. Спустя полтора месяца страсти уже должны были улечься.

Был и повод для встречи – семена, которые Джорджия должна была доставить его коллегам.

Джорджия отнесла семена в отдел репродукции, после чего зашагала по дорожке к теплицам в дальней части садов. Там Дэн проводил почти все рабочее время – он ухаживал за своими любимыми хищными растениями, которые больше ни у кого популярностью не пользовались.

Дорогу Джорджия знала как свои пять пальцев. Ходила здесь еще до того, как познакомилась с Дэном.

Жизнь до знакомства с Дэном. Джорджия уже забыла, что это такое.

Она решила не срезать путь – даже обычная трава не заслуживает, чтобы ее топтали, – и длинной дорогой направилась к простой стеклянной теплице, где чаще всего работал Дэн. Сердце Джорджии бешено заколотилось.

В дверях на Джорджию чуть не налетела выходящая женщина.

– Ой, простите! – воскликнула Джорджия, прижав ладонь к груди.

У женщины были пышные светлые кудри, одета она была в рабочий халат, как и все сотрудники. Но под ним виднелось обтягивающее розовое платье, ногти были ярко накрашены, каблуки – сантиметров двенадцать, не меньше, и безупречный макияж.

А вот так здесь никто не ходил.

– Чуть с ног вас не сбила. – Женщина улыбнулась, шагнула в сторону и придержала дверь.

Она еще и любезна. Джорджия мельком глянула на беджик, и все отговорки насчет того, почему у нее нет ни нарядной одежды, ни стильной прически, развеялись, как облачко духов незнакомки. Оказалось, та выращивала орхидеи – целыми днями копалась в земле. И выглядела при этом сногсшибательно.

Чем теперь оправдаться?

– Что-то ищете? – спросила женщина.

– Мне нужен Дэниел Брэдфорд.

– Он на экспозиции, там nepenthes tentaculata болеет. Ему что-нибудь передать?

В глазах женщины мелькнуло любопытство.

Повезло, что Джорджия не встретила никого из знакомых, кому известно об их с Дэном романе. И раскрывать инкогнито она не собиралась.

– Нет, я знаю, где это. Я с ним сама поговорю. Спасибо.

Джорджия отошла от двери.

Женщина тоже шагнула в сторону, и дверь захлопнулась.

– Пожалуйста.

Она повернула налево, Джорджия – направо. Однако она невольно засмотрелась женщине вслед. Каб луки. В туфлях на каблуках совсем другая походка, даже по гравию или по траве. Жалко, что у нее все каблуки три сантиметра максимум.

Пожалуй, надо добавить в список еще один пункт: научиться ходить на каблуках и танцевать стриптиз. Пора завести новый список, свой собственный. Главное, шею не свернуть, осваивая и то и другое.

Через десять минут Джорджия добралась до экспозиции и отыскала теплицу с хищными растениями. Герметичные двери бесшумно раскрылись.

– Дэн!

Выкрик разорвал напряженную тишину. Джорджия поняла, что ее услышали.

– Дэн, я знаю, что ты здесь.

– Привет. – Он вышел из-за высокого стенда. Настороженный. – Не ожидал, что ты придешь.

– Привезла семена для идентификации. Зашла поздороваться.

Голос звучал бодренько и фальшиво.

Дэн кивнул:

– Ну здравствуй.

Пауза. Наверное, полутора месяцев все-таки мало.

– Как дела? – рискнула спросить Джорджия.

– Нормально. Справляюсь.

Ах да. Нежелательная популярность.

– Все никак не успокоятся?

Дэн поджал губы:

– Нет.

Джорджия кивнула. Опять пауза.

– Слушай, Дэн, я бы очень хотела все исправить, но не могу. Знаю, для тебя это как снег на голову.

– Что теперь говорить, когда дело сделано?

– Э-э… Вообще-то сделано еще не все.

Дэн поднял голову, убрав со лба непослушные волосы. В светло-карих глазах мелькнула враждебность.

– Джорджия…

– Я подписала с радио контракт… – О помолвке и свадьбе Джорджия даже говорить не могла. – Теперь придется выполнять.

– Надеюсь, придется тебе , а не нам.

– Нет, не нам. Я поставила условие, чтобы тебя не трогали. – Пожалуй, лучше было с самого начала его не трогать. – Для меня целую программу составили. Чтобы я пришла в себя.

Дэн нахмурился:

– А ты из себя и не выходила. Просто сделала жуткую глупость.

– Да. Но глупость – это симптом. Обычно я глупостей не делаю, совсем как ты.

Дэн нахмурился еще сильнее.

Досказывай, что хотела, и убирайся поскорее.

– Просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке, и предупредить, чтобы не удивлялся, когда услышишь меня по радио.

– Больше я это радио не слушаю, – фыркнул Дэн. – Ты хоть подумала, что из-за этого твоего проекта шумиха еще долго не закончится?

– Зандер говорит, что проект отвлечет внимание от тебя. Все будут следить за мной.

– Какой Зандер?

– Менеджер на радио. Он мне предложил сотрудничать.

Дэн снова нахмурился:

– Прости, мнению человека, который такое предложил, я не доверяю.

Неожиданно Джорджию охватило желание защитить Зандера.

– Это мое дело, Дэн. Выкручиваюсь, как могу.

– Понимаю. Извини. Делай что хочешь, Джорджия. – Он вздохнул. – А я сделаю все, чтобы меня оставили в покое.

Ответ уклончивый, но исчерпывающий.

– Хорошо.

Он смущенно переминался с ноги на ногу.

– Ну… иди к своему больному растению.

Дэн прищурился:

– Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Мне твоя коллега сказала, – ответила Джорджия и зачем-то добавила: – Блондинка, в красивом платье.

Дэн напрягся еще больше:

– А-а, она… Это новенькая.

– Симпатичная.

Дэн пожал плечами:

– Наверное.

Нет, Дэн не поддавался. Этого следовало ожидать.

– Ладно, мне пора.

Тут Джорджии пришло в голову, что, скорее всего, она его больше не увидит. Джорджия нахмурилась:

– Не знаю, как попрощаться. Даже как-то не по себе.

Теперь она понимала: между ними все кончено. Было очень неловко. Но совсем не больно. Надо же.

Дэн шагнул вперед, вытер ладонь о штаны и взял ее за руку:

– До свидания, Джорджия. Ты не изводись. Это не трагедия.

Джорджия сжала его пальцы:

– Береги себя, Дэн.

– Может, еще увидимся.

Джорджия развернулась и ушла. Дело сделано. Эта часть ее жизни завершилась, будто ее закрыла гидравлическая дверь теплицы.

И все равно – боли не было. Только грусть. Будто она потеряла хорошего друга. Да, у нее никогда не перехватывало дыхание при встрече с Дэном. И он никогда не заботился о ней, так, как посторонний человек в лифте, прикрывший ее от любопытных глаз.

Зандер.

Такие мужчины не для нее. Однако за несколько встреч Зандер пробудил в ней больше чувств, чем мужчина, за которого она собиралась замуж.

А значит, от Зандера лучше держаться подальше.

Это год Джорджии, а не сексуальных, недоступных миллионеров. Она и так наделала достаточно ошибок. Надо разобраться в себе и понять, кто она такая.

Хотя Джорджия боялась, что, разобравшись, поймет, что утратила всякую индивидуальность.

Апрель

Когда Зандер вошел в пахнущую духами комнату, гул голосов стих. Джорджия взглянула на Зандера краем глаза, но изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Остальные женщины тоже отводили глаза, но по другим причинам.

– Dieu merci! [1] Наконец-то здесь тестостерона прибавилось! – пошутил повар, привлекая еще больше внимания к приходу Зандера.

Тот слабо улыбнулся.

Джорджия быстро поняла, что идти на занятия одной было ошибкой. Научиться хорошо проводить время в одиночестве еще труднее, чем привыкнуть к тому, что рядом больше нет мужчины. Не говоря уже о том, что приходится делать вещи, требующие определенной смелости, – и все одна.

Почти. Джорджия украдкой посмотрела на Зандера.

– Alors [2] . – Повар постучал разделочной доской по столешнице, чтобы возобновившийся гул затих. – По местам.

Женщины пододвинули высокие табуреты к длинному столу, а повар с другой стороны поставил напротив каждого бокал для вина. Две женщины поспешили занять место рядом с Зандером, который разумно предпочел устроиться с краю.

Джорджия мешкала до последнего и оказалась с другого краю. Быстро налила в свой бокал воды, чтобы в него не плеснули из бутылки переходящего из рук в руки шардоне.

Один раз она уже при Зандере напилась…

– Леди с краю поступила правильно. Как вас зовут, petite fleur? [3]

Все, включая Зандера, повернулись к Джорджии. Тут же потоком нахлынули неприятные воспоминания о школьных годах. Плохо быть лучшей ученицей в средней школе, а самой бедной – еще хуже. Слишком много нежелательного внимания.

– Джорджия.

– Что ж, мисс Джорджия, – французский акцент повара усилился еще больше, – конечно, совмещать трапезу с вином – это perfection [4] , но в процессе готовки лучший выбор – вода. Особенно если готовите что-то в первый раз. Не следует притуплять восприятие вкуса. Пусть ваши нос и нёбо ощущают все ясно и трезво, когда вы assemble [5] нужные ингредиенты.

– Трезвое нёбо. Замечательно, – пробормотала Джорджия.

Прагматичный учитель на всех парах несся дальше, его французская театральность и обаяние заставили всех забыть о Джорджии. Но Зандер продолжал глядеть на нее, чуть прищурившись.

Нечего мне улыбаться – пыталась она передать взглядом. Мы же друг друга не знаем. Было в их притворстве что-то волнующее. Изображать незнакомцев несколько… пикантно.

Джорджия попыталась сосредоточиться на словах повара. Старалась слушать, запоминать и не обращать внимания на устроившегося с краю Зандера. А он тем временем успешно отражал атаки флиртующих соседок и внимательно смотрел по сторонам. Кое-что из того, о чем рассказывал повар, заинтересовало Джорджию с научной точки зрения – про состав блюда и взаимодействие различных ингредиентов, но ее здорово отвлекали напыщенная речь повара и его наигранные ужимки. Она все чаще усмехалась, услышав очередную нелепую фразу или наблюдая, как он заигрывает с ученицами. Джорджия была почти уверена, что на самом деле повар не француз.

– Извините, шеф, – осмелилась вклиниться она, когда тот наконец-то сделал паузу, чтобы перевести дыхание, – а готовить мы сегодня будем?

– Какой enthousiasme [6] , – пропел тот, и Джорджия тихонько застонала. – Non [7] , к практике мы перейдем только на шестой неделе. На курсах повара Андрэ Карлсона сначала осваиваем умение apprecier [8] пищу и только потом переходим к умению construire [9] .

А еще здесь осваивают умение напиваться, хотя повар это и отрицает.

Джорджия вежливо кивнула и начала считать бесконечные минуты до конца первого занятия. Что подумает Зандер, если она уйдет с первого же урока? Джорджия взглянула на Зандера и поняла, что на этом бесполезном уроке тратит не только свое время, но и его.

– Простите, шеф.

На этот раз повар выказал больше раздражения – ведь Джорджия перебила его длинную тираду на псевдофранцузском.

– У меня начался приступ мигрени. Мне надо уйти.

Проигнорировав псевдофранцузские рекомендации для избавления от мигрени, несущиеся вслед, Джорджия направилась к двери.

– Вам не следует идти одной.

Зандер встал и вышел вслед за Джорджией:

– Хотели бросить меня там!

Джорджия засмеялась и вприпрыжку сбежала по ступенькам крыльца.

– На кулинарном «Титанике» каждый сам за себя!

– Кошмар, а не занятие! – проворчал Зандер. – Вы же притворились больной, я прав?

– Повар тоже притворялся – французом. Ну что ж, пойдемте по домам.

Но теплая рука Зандера удержала ее.

– Вы же хотели узнать секреты высокой кухни.

Господи, что он еще придумал?

– Секунду, сейчас позвоню…

И позвонил. Говорил он скороговоркой и тихо, повернувшись к ней спиной. Потом обернулся и улыбнулся ей:

– Я все устроил! Нашел нам работу на вечер.

– В смысле? Какую работу?

– На профессиональной кухне в ресторане.

– Я не умею готовить!

– Не волнуйтесь, Джорджия. – Зандер обнял ее за плечи и улыбнулся. – Готовить нам не позволят.