— Ничего, — легкомысленно отмахнулся я. — Обычно у меня все получается. Все будет так, как я хочу, — кажется, в последнее время это правило стало законом здешней природы!

— Это опасно, — заметил Нанка.

— Да, — кивнул я. — И довольно противно. Но иногда это очень удобно.

Я так и не заметил, когда адепты Ордена Долгого Пути появились в комнате. Вообще-то, я довольно рассеянный тип, но проглядеть появление нескольких дюжин человек, даже если они бесшумны, как тени, — это уже как-то слишком!

— Все собрались. Что теперь? — Нанка Ёк вопросительно посмотрел на меня.

— Не знаю, — улыбнулся я. — Поживем — увидим. Соберитесь все вместе — как тогда, в гостиной. И постарайтесь пригласить меня в вашу компанию. А там — как получится…

Я еще не успел захлопнуть рот, а знакомая холодная волна чужих ощущений снова накрыла меня с головой. От меня не осталось ничего — ни грозного сэра Макса из Ехо, ни старого доброго бедняги Макса, который как-то ухитрился отсидеться в одном из потаенных уголков моего сознания, чтобы время от времени высовывать наружу свой любопытный нос…

Наверное, в то пасмурное утро я действительно умер, но ничего не закончилось.

Где-то далеко все еще существовала боль. Знакомая, тупая ноющая боль в груди, где навсегда засел меч Короля Мёнина, — не слишком высокая плата за неуязвимость… Она не так уж и мешала, особенно сейчас, когда казалась мне чьей-то чужой болью.

Я очень смутно помню, что я потом вытворял. Кажется, это мистическое оружие все-таки оказалось в моих руках и я дико орал что-то несусветное на неизвестном мне самому, а возможно, и вовсе никогда не существовавшем языке, вычерчивал какие-то загадочные знаки в сгустившемся воздухе, невыносимо горячем от нашего общего дыхания.

Мои жалкие попытки привести в порядок собственные впечатления от этой эксцентричной выходки немного похожи на беспомощную ревизию воспоминаний о затянувшейся на неделю вечеринке — в тех особо тяжелых случаях, когда тебе всего семнадцать лет и до тебя добралось первое в жизни серьезное похмелье… Смотри-ка, а ведь случалось со мной и такое, когда-то, в совсем другой жизни, кто бы мог подумать!.. Даже набор эмоций примерно тот же: мне до сих пор чуть-чуть стыдно и немного любопытно — что же я все-таки натворил? — а в общем-то все равно…

Помню только, что в какой-то момент оконное стекло разлетелось на куски под ударом мощного порыва ветра. Он подхватил — меня? нас? — и унес куда-то, где уже не было унылого пейзажа гугландских окраин и вообще ничего не было…

Следующий эпизод: я смотрю себе под ноги и вижу крошечные, неровные камешки мостовой, темные и мокрые, словно здесь недавно прошел дождь. И пахнет именно так, как должно пахнуть после дождя: свежестью, мокрой травой и еще чем-то головокружительно сладким.

Я поднял голову и увидел, что низкое серое небо причудливо расчерчено тонкими ветками цветущих лип. Их запах вполне мог бы заставить меня заплакать от нежности и одиночества, но меня здесь по-прежнему не было…

«Господи, и куда нас занесло?» — одинокая мысль лениво пошевелилась в моей опустевшей голове, потом поняла, что на нее никто не обращает внимания, и послушно затихла.

Я огляделся. Мои спутники обступили меня, как начинающие туристы своего инструктора, им только рюкзаков не хватало!

— Где мы, сэр Макс?

Вопрос задал не кто-то один, это был их общий голос. Кажется, я снова стал самостоятельной человеческой единицей, а ребята из Ордена Долгого Пути все еще оставались каким-то непостижимым единым целым.

— Мы здесь, — глубокомысленно объявил я.

Наконец я узнал местность и рассмеялся от неожиданности и удовольствия. Я отлично знал эту тихую, безлюдную улицу на окраине Восточного Берлина. И как нас сюда занесло?!

— В этом Мире я родился, ребята, — сообщил я. — Правда, совсем в другом городе, но это как раз совершенно не важно… Эта улица называется Рейнштейнштрассе, улица Рейнских Камней. Камушки, надо полагать, действительно когда-то лежали на дне глубокой реки… Это хорошее место, словно бы специально созданное для вас. Возможно, лучшее, что можно найти. Здесь теперь много заколоченных домов и заброшенных садов — именно то, что требуется, верно? Правда, я не думаю, что так будет всегда: скоро эти дома все-таки купят и заселят. Может быть, очень скоро… Но вам же не составит труда отгородиться от остальных людей, я правильно понимаю?

— Более того, нам не составит труда сделать так, что люди вовсе не смогут отыскать эту улицу.

Я не мог разобрать, то ли это сказал сам Магистр Нанка, то ли по-прежнему все вместе.

— Тогда ладно, — кивнул я. — Прощайте, ребята.

Я повернулся и пошел прочь, с удовольствием ощущая неровную поверхность крошечных рейнских камней под тонкими подошвами сапог. Мною овладела странная печаль — она не была похожа на обыкновенную грусть или плохое настроение. Я был совершенно один в бесконечном чужом пространстве и отчетливо понимал, что всегда, по большому счету, был один.