Вокруг было пусто, и внутри меня было пусто, и каждая клеточка моего тела знала без тени сомнения, что я уже умер, и все умерли, а может быть, нас и вовсе никогда не было, так что все бессмысленно — абсолютно! Это чувство пришло откуда-то извне и поглотило меня. Нечто похожее я уже испытывал, когда становился на след мертвеца, но тогда я мог просто сойти со следа, а теперь оставалось только ждать…

— Подожди, сэр Макс! — Магистр Нанка Ёк догнал меня и требовательно опустил легкую холодную руку на мое плечо.

Я удивленно посмотрел на его юное лицо, растрепанные волосы, удивительно яркие синие глаза, честно пытаясь припомнить, кто он, собственно говоря, такой? Потом я вспомнил, но не испытал того мимолетного, но чертовски приятного чувства, которое обычно приходит в момент узнавания.

— Мы когда-нибудь сможем вернуться обратно? — спросил он. — Я имею в виду: не сейчас и не завтра… Просто — когда-нибудь?

— Откуда я знаю? Мы в одной лодке, Нанка. Я — не тот, кто совершает чудеса, я — тот, с кем они происходят, когда им самим заблагорассудится. Так что я никогда не знаю, что будет на следующей странице…

— На какой странице? — он выглядел окончательно сбитым с толку.

— Это метафора, — вздохнул я. — А может быть, и не метафора… В любом случае я — не тот, кто заказывает музыку. А что касается твоего вопроса… У меня был приятель, такой смешной толстенький поэт. Он очень долго ныл, что хочет уехать в Ташер; наконец я проникся и похлопотал перед судьбой об его отъезде. А за несколько часов до отплытия он пришел ко мне, вполне счастливый, но ужасно перепуганный — так часто бывает с везунчиками, чье заветное желание наконец-то начало исполняться… И тогда я сказал ему, что он, дескать, зря так переживает: если ему не понравится в Ташере, всегда можно будет вернуться. И этот смешной парень ответил мне таким страшненьким каламбурчиком: «Все всегда уезжают навсегда», а потом добавил, что вместо нас, дескать, всегда возвращается кто-то другой. Наверное, он действительно очень хороший поэт, этот господин Андэ Пу, хотя его стихи мне не слишком нравились… Так что вы никогда не вернетесь, Нанка. И я никогда не вернусь. Но тем, кто остался дома, вполне может показаться, будто мы вернулись, — откуда им знать, что это уже не мы?!

— Ладно, будем считать, что я понял, — кивнул он. — Жаль, что мне не довелось встретить тебя раньше, сэр Макс! Или наоборот — хорошо, что так получилось… Во всяком случае после всего, что ты мне сказал, я, пожалуй, не решился бы отправиться в путешествие по Тропам Мертвых. Видишь ли, перед уходом я всерьез рассчитывал вернуться!

— А ведь из этого страшного путешествия тоже вернулся не ты, а кто-то другой, правда? — спросил я.

Нанка Ёк задумчиво кивнул.

— Куда ты теперь? — спросил он. — Или опять скажешь, что сам не знаешь?

— Разумеется, скажу. Потому, что действительно не знаю, — ответил я.

Осторожно снял его руку со своего плеча и зашагал прочь по мокрым, мелким камням мостовой — глаза мои не различали ничего, но чуткие ступни наслаждались соприкосновением с неровной земной твердью.

Нанка Ёк еще долго смотрел мне вслед. Его взгляд помогал мне чувствовать себя настоящим: сейчас казалось, что пока меня кто-то видит, я есть. А что будет, когда я скроюсь за ближайшим поворотом, — об этом лучше не задумываться…

Впрочем, мне было наплевать.

— Макс, извини, что я тебя отвлекаю, но я хотел спросить: мне уже можно снять плащ? — вежливо спросил знакомый голос.

Я остановился как вкопанный.

— Как тебя сюда занесло, парень? — восхищенно спросил я Нумминориха, с удовольствием ощущая, что окружающий мир снова становится местом, вполне пригодным для простой человеческой жизни.

Цвета потускнели, исчезли незнакомые тревожные запахи, померкло сияние, очерчивавшее контуры предметов. Зато и пустота, переполнившая мое сердце, тоже отступила. Я знал, что никуда она не делась, спряталась в дальнем уголке моего существа до поры до времени. Но это была восхитительная передышка, я и мечтать не смел!

— А это плохо, что меня сюда занесло? — виновато спросил Нумминорих.

— Это замечательно! — рассмеялся я, усаживаясь на краешек тротуара.

Я почти машинально достал из кармана Мантии Смерти сигарету, рассеянно покрутил в руках, пытаясь понять, что это такое. Потом сообразил и равнодушно спрятал ее обратно в карман — до лучших времен. Пока мне ничего не хотелось. Вернее, я никак не мог вспомнить, что именно чувствует человек, когда ему чего-нибудь хочется…

— Снимай свое чудесное рубище и садись рядом, — я с улыбкой уставился на Нумминориха, который шел ко мне, небрежно перекинув через руку укумбийский плащ. — И объясни, как тебе удалось за нами увязаться?

— Я просто вылез за вами в окно, — он смущенно пожал плечами.

— В окно?!

— Ну да. Ты велел мне ходить за тобой, слушать, смотреть и не высовываться, вот я и ходил. Честно говоря, все эти ваши жуткие разговоры совершенно выбили меня из колеи, но мне было интересно. Так интересно, как никогда в жизни!

— Могу себе представить! — вздохнул я.

— Ну вот, — продолжил он. — Когда все эти люди… существа — уж не знаю, как их называть! — собрались вместе, с тобой что-то случилось. Ты стал почти прозрачным, и этот кошмарный меч торчал из твоей груди. Ты его оттуда вытащил, и из раны текла какая-то светящаяся жидкость… Ты разбрызгивал ее по сторонам и что-то кричал — таким жутким голосом! — Нумминорих жалобно посмотрел на меня. — Я знал, что ты могущественный колдун, тысячу раз об этом слышал. Но я даже вообразить не мог…