Немного поразмыслив, я окончательно пришел к некоторым выводам. Умница Ули отлично знала, что случилось с ее братом Урмаго, — ну, положим, это было ясно с самого начала. Ее упорное нежелание говорить с нами на эту тему можно было объяснить следующим образом: либо в его исчезновении был виноват кто-то из членов семьи (читай: Маркуло) и девочка решила, что грех это — сдавать своих родичей посторонним дядям; либо Урмаго покинул дом по собственной инициативе и попросил Ули сохранить его тайну.

Черт, а ведь пока мы тут дурью маемся, парень вполне мог просто отправиться в кругосветное путешествие, или сбежать в соседнее государство с какой-нибудь замужней дамой, или уйти в разбойники, или, или, или… Да мало ли что могло взбрести в голову неглупому, энергичному и, что немаловажно, очень молодому человеку, которому смертельно надоела тихая жизнь в захолустье. В «фамильном замке Кутыков Хоттских», как высокопарно выражался господин дворецкий.

Эта версия, как мне казалось, объясняла и странное поведение Ули: девочка понимала, что возвращение брата спасло бы семью от разорения, но благородное сердечко вынуждало ее свято хранить его тайну. Мало ли какие у них тут понятия о чести!

Все это хорошо, но практической пользы от моих умственных усилий пока было — всего ничего.

— Какой ты умный, с ума сойти можно! — ехидно сказал я себе. — Ладно уж, испепеляй свою чашку, горе мое! Нас ждет башня.

И я решительно зашагал вверх по скользким полированным ступенькам. Не могу сказать, будто я действительно рассчитывал, что экскурсия в таинственную башню принесет хоть какую-то практическую пользу. Просто предостережения заботливой старухи подействовали на меня как реклама. Словосочетание «нехорошее место» уже давно стало для меня чем-то вроде дорожного знака с надписью: «Добро пожаловать!» Меня как магнитом туда тянуло, честное слово!

Так называемая «башня» оказалась не слишком просторным и почти совершенно пустым помещением на самом последнем этаже фамильного небоскреба Кутыков. Одиночество мне не грозило: здесь обретался «дворецкий» Кутыков, господин Тыындук Рэрэ.

Леди Ули, помнится, сказала, что поручила этому достойному мужу навести порядок в башне. Уж не знаю, что она ему поручила, но наведением порядка тут и не пахло — скорее уж капитальным ремонтом! Дворецкий разбирал каменную кладку стен. Думаю, это была адова работа. А, судя по темпам — на полу лежало дюжины две не слишком крупных камней, — для завершения процесса требовалось года полтора-два, никак не меньше!

— Разумеется, я не могу руководить вашими действиями, сэр, но, откровенно говоря, я бы не рекомендовал вам находиться в этом помещении, — заметил Тыындук Рэрэ, отвешивая мне вежливый поклон.

— Но ты-то здесь находишься! — возразил я.

— Я — другое дело. Я выполняю поручение хозяев дома, поэтому у меня просто нет выбора.

— А что может быть опасного в этом помещении? — спросил я, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Мое чуткое сердце и не думало беспокоиться. В отличие от местных экспертов, оно не считало башню «плохим местом». Я окончательно расслабился. Вспомнил безобидные наваждения, которые насылала на нас разгневанная леди Ули, и решил, что опасности, подстерегающие всякого гостя башни, — того же свойства. Вполне достаточно, чтобы напугать лесных колдунов из графства Хотта, но уж никак не человека, несколько лет прослужившего в Тайном Сыске столицы Соединенного Королевства.

— Здесь не так уж опасно, — внезапно согласился со мной господин Рэрэ. — Но насколько я понял со слов… — простите, но, с вашего позволения, я не стану называть имя очевидца, — эти стены были свидетелями некоего ужасного события. Знаете, старинные замки, вроде этого, со временем иногда становятся почти разумными существами. Они способны запоминать, а иногда и делиться своими воспоминаниями с гостями… Не думаю, что вам это понравится.

— Ну, не скажи, — возразил я, присаживаясь на корточки рядом с этим достойным человеком. — Я ведь все-таки не обыкновенный досужий зевака, которого можно напугать до полусмерти каким-нибудь простеньким наваждением. Разве я не говорил, какая у меня служба?

— А у тебя есть служба? — уважительно переспросил он. Удивительное дело: Тыындук Рэрэ тут же перешел на «ты», а его безупречная вежливость вымуштрованного слуги уступила место нормальной человеческой теплой улыбке. Очевидно, до сих пор этот господин считал меня никчемным богатым бездельником, вроде его хозяев, а теперь причислил к лику «своих», служивых людей.

— Ну да, — кивнул я. — Я служу в Малом Тайном Сыскном Войске столицы Соединенного Королевства.

— Это что-то вроде полиции? — заинтересованно уточнил он, не отрываясь, впрочем, от работы.

— Вот именно: «что-то вроде». Только полицейские гоняются за обыкновенными преступниками, а мы — за колдунами.

— А что, колдуна тоже можно арестовать? — изумился Тыындук. — Он же может заворожить преследователя и…

Дворецкий так и не подобрал подходящего слова и сделал красноречивый жест рукой, пытаясь наглядно изобразить, как лихо исчезнет из рук своего преследователя гипотетический колдун.

— Правильно, — согласился я. — Поэтому умелого колдуна может арестовать только очень умелый. В этом, собственно, и состоит моя работа.