— Так ты… Ага, вот оно как! — Тыындук Рэрэ осекся и несколько секунд переваривал информацию. — А твой друг? — наконец спросил он. — Тоже, что ли, ворожит?..

— А как, по-твоему, он испепелил ваши ворота? — усмехнулся я.

— Ну, почем я знаю, какие там у вас в Соединенном Королевстве хитрые колдовские смеси можно добыть! — неопределенно ответил он. — Необязательно уметь колдовать, чтобы воспользоваться зельем, купленным в лавке, верно?

— Ну, по большому счету, ты прав, — признал я. — Но Шурф не покупал никаких средств. Просто поднял руку и испепелил ваши ворота. Собственно говоря, невелик подвиг!

— И ты так можешь? — изумился дворецкий.

— Могу, — я немного подумал и честно добавил: — Правда, у меня пока через раз получается. Но я-то в Тайном Сыске всего несколько лет служу…

— Ты точно не заливаешь? — усомнился Тыындук Рэрэ.

Вопрос его прозвучал скорее жалобно, чем вызывающе: этот достойный человек искренне хотел мне поверить, но у него ничего не выходило.

— Ладно, смотри, — вздохнул я.

Выбрал из кучи камней один, побольше, и прищелкнул пальцами, от всей души надеясь, что уроки сэра Лонли-Локли не пропали зря и я вполне способен испепелить что-нибудь покрупнее давешней кофейной чашки.

К счастью, я был в хорошей форме и не опозорился. От камня осталась горстка рыжеватого пепла. Тыындук Рэрэ смотрел на меня, как футбольный фанат на живого Марадону. Куда только подевалась его невозмутимость!

— Ну и дела! — наконец сказал он. — Но почему?..

На этом месте дворецкий осекся, прикусил язык и даже отвернулся. Наверное, испугался, что я смогу прочитать в его глазах окончание фразы, чуть было не сорвавшейся с губ. Но ход его рассуждений и без того был совершенно очевиден.

— Ты хотел спросить, почему мы, такие крутые, до сих пор не расправились с твоими хозяевами? А тебе не приходило в голову, что мы просто не очень-то злые люди?

— А разве так бывает? — спросил он. — Признаться, до сих пор я думал, что нет добрых и злых людей, а есть сильные и слабые. И сильные всегда берут свое, если им хочется, а слабым лучше отсидеться в погребе, чтобы остаться в живых…

— В каком-то смысле ты, наверное, прав, — неохотно согласился я. — И все-таки слабые люди часто куда опаснее, уж ты поверь мне на слово!

— Как это может быть? — Теперь дворецкий окончательно забросил свою работу и внимал мне, как провинциальный подросток заезжему гуру.

— Все очень просто. Сильному обычно нет дела до окружающих, — объяснил я. — Тот, на чьей стороне сила, старается обходить других людей стороной, чтобы не зашибить ненароком: ему нечего с ними делить, незачем что-то доказывать… Кому доказывать-то, если остальные просто не принимаются во внимание? А слабый вынужден постоянно бороться за место под солнцем: подпрыгивать, расталкивать всех локтями, глотки чужие грызть. И добром такое мельтешение редко заканчивается. Знаешь, самый опасный злодей, с которым мне довелось столкнуться, когда-то был довольно посредственным колдуном. Ну, не то чтобы самым слабым, но он вечно оказывался вторым — в любой компании! В результате такого наворотил, что… Ладно, это долгая история, и к нашим делам она никакого отношения не имеет. Просто поверь мне на слово: мой друг совсем не хочет обижать обитателей этого дома. Скажу тебе больше: он меня сегодня полдня уговаривал успокоиться. Я ведь, в отличие от него, не так уж силен, а поэтому ужасно рассердился после того, как нас попытались убить…

— Да, нехорошо вышло, — согласился дворецкий. — Если бы господин Маркуло спросил у меня совета, я бы предложил ему попробовать уладить дело миром, договориться с твоим другом, пообещать ему часть доходов от поместья… Но с тех пор, как умер господин Хурумха, мое мнение мало кого в этом доме интересует, — обиженно добавил он.

— А почему ты у них служишь? — полюбопытствовал я. — Извини за бестактный вопрос, но такой парень, как ты, мог бы найти отличную работу даже у нас, в Ехо. Что ты тут забыл?

— Видишь ли, все не так просто, — вздохнул он. — В свое время господин Хурумха спас мне жизнь. А у нас, в графстве Хотта, такой закон: если кто-то спас тебя от верной смерти, значит, твоя жизнь принадлежит ему.

— Как это? — изумился я. — Рабство у вас тут, что ли?

— Не совсем, но… Да, пожалуй, немного похоже. Видишь ли, считается, что, если уж ты побывал в лапах у смерти, твоя жизнь закончилась. И если кто-то тебя спас, значит, твоя жизнь — его добыча. Как на охоте… Вообще-то, иногда спаситель бывает столь великодушен, что отпускает спасенного на все четыре стороны. Существует такой специальный обряд… Но господин Хурумха не захотел меня отпускать.

— Не повезло, да? — сочувственно вздохнул я.

— Ну, как сказать, — протянул дворецкий. — Конечно, покойный господин Хурумха сделал меня своим слугой и заставил принести клятву, что я всегда буду заботиться о его семье… Но если бы не он, я уже много лет был бы мертвецом. К тому же мне неплохо жилось в этом доме, пока старый хозяин не умер. Да и сейчас жить вполне можно… Господин Маркуло, конечно, не такой разумный человек, как его покойный отец. Но ничего: многие люди живут куда хуже, чем я. Даже те, кому приходится заботиться только о собственной семье.