– Значит так, - напоследок проинструктировал меня капитан.
– Я отрегулировал автоматику. Твоё дело отслеживать смещение координат. За пару часов до прибытия цифры начнут колебаться, из-за пространственно-временного парадокса. Так вот, чтобы мы попали туда, куда нужно, будешь периодически вручную корректировать и стабилизировать курс, передвигая и фиксируя вот этот гизометр. Поняла?

Я кивнула, но без энтузиазма.

– Разбуди меня, когда прибудем на свалку, просто нажав эту кнопку.

– А мы туда не врежемся?
– забеспокоилась я.

– Куда?

– В свалку.

– Компьютер запрограммирован на торможение, если конечно не возникнет пространственного сбоя. Но его не возникнет, если ты будешь вовремя корректировать курс. Уяснила?

– Да, капитан, - грустно ответила я.

– За час до прибытия корабль начнёт замедлять ход и перейдёт на импульсную скорость. Это нормально.

– А как я пойму?

– Увидишь. Это ни с чем не спутаешь. Удачи!

– Спасибо...

Счастливчик Риген ушёл спать, а я осталась наедине с собой и Попрыгунчиком.

И первые два часа абсолютно ничего не происходило. Я изучала схему корабля, в разрезе. Вид сверху, спереди, сзади и сбоку. В последнем ракурсе он напоминал загогулину. Не такой уж большой этот "попрыгун", но и не маленький. Кроме носовой части и передней палубы с командным отсеком, ещё три: верхняя - обзорная, средняя - жилая и нижняя - техническая... Посадочная палуба и отсеки для модулей в ложе, между верхним и нижним крылом. А вооружение... Мама дорогая! С таким арсеналом Попрыгунчик запросто мог бы атаковать целый космический флот.

На экране, тем временем, постепенно зажглись звёзды. Уже через три часа некоторые структурировались в созвездия, в отдалённой перспективе...

Вот тут-то и начались мои проблемы!

Корректировать и удерживать курс приходилось всё чаще и чаще, и я уже не убирала руку с гизометра, рассчитанного, так некстати, на четыре фаланги... Пальцы занемели, когда на радарах обозначилось нагромождение объектов и включилось торможение. Пока моя левая рука сама тянулась к указанной кнопке, чтобы разбудить капитана, правая сорвалась от напряжения и неловко сдвинула гизометр... Корабль тряхнуло и... Какое к чёрту торможение!? Понесло дальше! Прямо на свалку!

Вот нельзя делать несколько дел одновременно...

Ещё немного, и мы врежемся в обломки, а Попрыгунчик и не думал останавливаться... Надо было срочно спасать ситуацию. Перед глазами мельтешили фрагменты чужой обшивки с зазубренными краями... И матерясь последними словами, не употребляемыми мною в прошлой жизни, я переключилась на ручное управление, вскочила, бросилась к штурвальной колонке и схватила штурвал, пытаясь затормозить на полном ходу...

Какое там!

Второпях пришлось вспомнить и навыки вождения. А ведь года два не садилась за руль. Именно эта мысль билась в голове, когда я виляла между остовами кораблей... Штурвальные рычаги не удавалось вытянуть на себя до упора. Не хватало сил!.. Где-то на корабле что-то грохнуло, покатилось и заскрежетало... Передние экраны отобразили махину звездолёта, словно специально поставленного на моём пути. Он вынырнул из неоткуда, и Попрыгун вознамерился его протаранить...

Я заорала, понимая, что врежусь... И на мои ладони, судорожно вцепившиеся в "рога", легли другие - крепкие, сильные и уверенные. Штурвал легко подчинился тому, кто стоял за моей спиной. Попрыгунчик задрожал, скакнул и остановился... В опасной близости к острому носу чужого корабля...

Я перевела дух, и меня затрясло.

– На полуавтоматику перейти не судьба?
– насмешливо спросили из-за спины.
– Теория пилотирования, раздел двадцать семь, параграф четыре - режимы экстренного торможения... Отпусти штурвал, Вэлери.