– Мяса нет. Есть еще полфунта сыру, но ты сыр не любишь.

– Хорошо, пускай яичница. Но ты ведь не за этим меня позвал, чтобы сообщить, что будет на завтрак?

– Нам нужен план, - сказал Бере, разбивая яйцо о край сковородки.
– Есть идеи?

– Если у тебя их нет, то откуда они у меня?

– Логично, - Бере вылил на сковороду второе яйцо.
– Давай попробуем проанализировать все, что мы знаем. Итак, кто-то похитил Вестерика. Утащил его через магический портал. Напугавшая тебя жрица дала нам наводку - это могли сделать некие адепты мантэ. И причины тому две: Вестерик принц крови, хоть и незаконнорожденный, и Вестерик смог разобраться в ванагримских таблицах.

– Это понятно. Дальше.

– Дальше начинается путаница, - Бере разбил третье яйцо, взял с тарелки последнее.
– Причем тут Анджелис Григген? И почему меня не убили сразу, а перебросили заклинанием на кладбище?

– Тебя чуть не убили, Бер, - сказал грифон, сделав ударение на слове "чуть".
– Если бы не кладбищенский сторож, который, по твоим словам, нашел тебя...

– И, тем не менее, меня могли бы прикончить магией на месте, как нежелательного свидетеля, точно так же, как и пристава, и жрицу, тела которых я видел в мертвецкой, - Бере бросил скорлупу четвертого яйца в ведерко, взял ложку, чтобы помешать яичницу.
– Но не прикончили. Смешно ожидать от черных магов, чтобы они были так великодушны, ты не находишь?

– О чем ты?

– Лабер. Этот типус просил меня раздобыть сведения о некоем артефакте, которым интересуется его шеф. Мы знаем, что жрицы Гедрахт артефактом не интересовались, значит, остаются последователи мантэ. То есть, эти ребята знали обо мне и не могли принять меня за случайного собутыльника Вестерика. И оставили в живых. Странно?

– Яичница пригорит, - напомнил грифон.
– И что ты хочешь всем этим сказать?

– У меня создается ощущение, что меня намеренно втянули в эту историю. Сделали так, чтобы я стал одним из главных действующих лиц.

– У тебя мания величия.

– Возможно. Но де... но меня очень удачно находят в пустой могиле на кладбище, потом мне предъявляют трупы одной из похитительниц и несчастного пристава, который следил за Вестериком, потом я узнаю, что мне светит гильотина за использование патриума, и, наконец, нас посещает милая дама, которая дает нам урок истории и опять же предлагает заняться поисками Вестерика!
– Бере в ярости хлопнул ладонью по столешнице.
– Дьявол, она все равно пригорела!

– Ты слишком много болтаешь. Пригорелый кусок тебе.

– И что самое мерзкое, - сказал Бере, выкладывая яичницу на тарелки, - что все это случилось в тот самый момент, когда я захотел спокойной жизни.

– Я пойду с тобой к этой самой вдове Фрами, - предложил Фес.
– Не ровен час, там тебя тоже ждут сюрпризы.

– Конечно, - Бере вспомнил о трости-чекане, который подарил ему Дени.
– И оружие с собой возьму. А сейчас прости, я просто умираю от желания покурить!

– Эй, парни!
– раздалось в прихожей.
– Какого черта у вас дверь открыта?

– О, нет!
– простонал Фес.
– Только не он!

Чич Альфоне Понтефракт ди Кармеду-Сола робко заглянул в кухню и широко улыбнулся.

– Собираетесь завтракать?
– спросил он.
– Долго спите. Скоро полдень.

– Это ланч, - ответил Бере и поставил тарелку с яичницей перед грифоном.
– Присоединишься?

– Пожалуй, - Чич тут же придвинул к себе порцию Бере, ухватил вилкой половину яичницы и отправил в рот.
– Вкусно!

– Ничего не могу по этому поводу сказать, - ответил Бере.
– С чем пришел?

– Все с тем же.
– Чич вытащил из кармана помятый листок бумаги.
– На вот, глянь.

Бумага оказалась официальным письмом из адвокатской конторы "Персон и Персон", и в ней сообщалось, что иск высокого господина Чича Альфоне Понтефракта ди Кармеду-Сола к магу Королевской гильдии чародеев и магов Брудалису ле Пострелли не может быть рассмотрен в связи с официально объявленным банкротством компании "Живая вода". Остаемся вашими покорными слугами, надеемся на дальнейшее доброе сотрудничество и прочее, прочее, прочее...

– Этого надо было ожидать, - добавил Чич, проглотив остатки яичницы и бросив голодный взгляд в тарелку Феса.
– Я с самого начала догадывался, что королевская казна не станет платить за какого-то засранца и возмещать пострадавшим убытки. И я сижу в полном дерьме. Плакали мои восемьдесят золотых.

– Может, хватит про дерьмо за столом?
– поморщился Фес.

– Раньше ты говорил, что вложил в дело Брудалиса тридцать восемь монет, - заметил Бере.