– Потому что кроме шрамов и врагов на этой работе я ничего себе не заработал. А мне чертовски хочется на старости лет пожить в собственном доме и поспать в нормальной постели, желательно в обществе любящей жены.

– Неужели дела у тебя так плохи, а?

– Наверное, я сделал ошибку, когда решил прийти сюда, - Бере встал со стула.
– Мое почтение, господин декан.

– Постой, - Ван Затц поднялся, оперся ладонями на стол, наклонился к гостю, понизил голос.
– На самом деле твое появление в этом кабинете сегодня - это подарок судьбы для меня. Именно такой человек как ты мне сегодня просто необходим.

– Да?
– Бере совершенно не ожидал услышать нечто подобное.
– И почему же?

– Потому что мастер Бенедиктус, наш почтеннейший знаток древних мистических культов, и его очаровательная внученька несколько... запустили ту работу, которой должны были заниматься. Я ничуть этим не удивлен: за последние годы Бенедиктус очень сильно сдал. Склероз, диабет, сердце - словом, возраст. Большую часть его работы в архиве делала Анжелис.
– Ван Затц помолчал.
– Двадцатидвухлетняя девушка делала то, чем должен в идеале заниматься опытный и подготовленный маг-скриптолог. Бенедиктус считал, что она справляется, а я - нет. Так что сейчас я ожидаю, что новый сотрудник наведет в наших делах порядок. Это надо сделать в ближайшие сроки, пока новый второй лектор не вступит в должность.

– Вот как? А кого, если не секрет, вы планируете на эту должность?

– Это будут решать там, - Ван Затц показал наманикюренным пальцем в потолок.
– И вот тебе мой совет, Бере: если ты намерен задержаться в университете, оставь свои солдафонские привычки и не старайся узнать то, что тебе не положено.

– Секрет, значит, - Бере развел руками.
– Ну что ж, попробуем вести себя хорошо. Какое жалование вы мне положите, мэтр?

– Для начала обычное жалование лаборанта. Если покажешь себя хорошо, я обещаю устроить тебе персональный грант. Ну, и конечно режим благоприятствования для научной работы. Ты еще не забыл древние языки?

– Думаю, что нет.

– Хорошо. Сегодня я представлю Совету твою кандидатуру на должность лаборанта-скриптолога. Думаю, Совет не станет возражать, но все формальности займут дня три-четыре. Зайди ко мне в начале следующей недели. Как только приказ о твоем приеме на работу будет подписан ректором, получишь небольшой аванс. И позволь, я дам тебе совет, как его лучше потратить - купи себе новую одежду и башмаки.

– Непременно, мэтр Арно, - Бере поклонился с преувеличенной церемонностью.
– Слезно благодарю за оказанное мне внимание и положительное решение вопроса. Я буду с трепетом в душе ожидать решения Совета.

– Не сомневаюсь. Можешь идти, у меня еще много дел.

– "Жалкий червь, - подумал Арно Ван Затц, когда Бере Беренсон вышел из его кабинета.
– Проклятый неудачник. Сидит по уши в дерьме, но даже в этом состоянии пытается показать свой гонор. Жаль, что ситуация складывается серьезная, я бы с этим скоморохом по-другому поговорил бы..."

– "Надутая чванная бездарная обезьяна, - подумал Бере, выходя из приемной декана.
– Прямо облагодетельствовал меня, чтоб его разорвало! Но что-то тут нечисто, кишками чую. Сдается мне, что сиятельный мэтр Арно чего-то недоговаривает. А вот чего? Интересно бы узнать..."

Глава вторая

В таверне "Дженна-распутница", расположенной в одном квартале от кампуса, было тихо, прохладно, пахло жареным беконом, ванильными сухарями и свежим пивом. Многолюдно тут бывало только по вечерам, а пока Бере оказался единственным гостем. Дядюшка Густаво как всегда восседал за своей конторкой с большой кружкой эля в руке. Бере подошел ближе и поклонился.

– Как поживаешь, старина?
– спросил он.

– Хорошо, благодарение богам и королю, - ответил Густаво. Он был глуховат и потому всегда говорил очень громко.
– Давно тебя не видел, чертов ублюдок.

– Мне было некогда, я спасал мир. Нальешь в долг?

– Что, за спасение мира перестали платить?
– Дядюшка Густаво стер с пышных усов пивную пену.
– Эля или покрепче?

– Кварту портера и что-нибудь пожрать.

– Ты мне должен две гинеи шесть сантимов, ты помнишь?

– Разумеется. Расплачусь на следующей неделе.

– Нашел работу, да?

– Вроде того. И, пожалуйста, скажи Мими, чтобы не сыпала в жаркое столько соли.

– Поменьше соли в жратве, поменьше воды в пиве, - прокричал дядюшка Густаво.
– Не угодишь на вас, сволочей. Ладно, иди, снимай плащ.

Портер был холодным, восхитительно свежим, и Бере с наслаждением сделал несколько глотков. Вот пусть что угодно говорят, но лучшего пива, чем в заведении Густаво, во всем городе нет. Даже король вряд ли пьет такой вот замечательный портер...

– Мэтр Беренсон?

Бере вздрогнул и едва не пролил пиво. Человек, возникший у его столика как из-под земли, был серым, невзрачным, каким-то пыльным, мятым и поношенным, словно давно не стиранный старый камзол. А главное, он был Бере совершенно незнаком.