—Ну, студент, ты и дурак!

Сбросил набедренную повязку и напряг воображение, представляя, как острые зубы вонзаются в такую пахучую, сладкую мякоть и пасть наполняет вкуснейшая смесь крови и мясного сока…

Мягкий взрыв на мгновение затуманил мозг и через мгновение острейшие зубы вгрызаются в мясо уже наяву. Кушали долго, обстоятельно и не спеша, вдвоем уговорили килограмм десять. Пока ели, Алекс решил, что мясо понесет в человеческом облике, хотя волколак и сильнее, все равно, потом придется оборачиваться, да и не удобно зверю долго идти на задних лапах, а паковать добычу нечем.

Обратную трансформацию постарался совершить под полным контролем, однако потерпел обидное фиаско и решил, оставить эксперименты до лучших времен, а сейчас действовать проверенными методами. На всякий случай удобно устроился на Земле и зажмурившись, уже привычным усилием вызвал образ себя любимого. На этот раз мозги практически не туманились и открыв глаза, Алекс увидел как огромные когти втянулись, а палевая шерсть словно растворилась в проявившейся смуглой плотной коже и тут же тело словно затянула мутная туманная пелена. Боли не было, видимо природа позаботилась заблокировать на время в мозгу центр болевых ощущений. Алекс прочитавший, сначала от скуки, а потом и с немалым интересом, изрядную стопку фэнтезийных романов со страхом ждал совершенно иного, но покрутив мозгами нашел приемлемое объяснение—в отличии от человека, природа садистскими извращениями не страдала и боль использовала только в качестве индикатора аварийной ситуации. Привычка сдерживать боль вполне могла обернуться неадекватной реакцией в момент опасности, поэтому и выработалась у оборотней рефлекторная защитная реакция. Что-то подобное происходит с женщиной во время родов. Боль ужасная, но много меньше, чем должна быть при таких разрывах и растяжениях.

Трансформация завершилась секунд за 30-40 и тут же тело свернули сильнейшие рвотные спазмы, блокировка прошла и страшная боль рвала желудок и пищевод. Снова сильнейший спазм и Алекса вывернуло почти не переваренными кусками мяса. Боль медленно уходила и Алекс с трудом поднялся на колени, тупо уставился на содержимое своего желудка:

“Похоже это сдача. Желудок волколака раза в два больше человеческого, а я идиот перед трансформацией набил его под завязку, вот лишнее и вылезло как смогло. Дуракам везет, вполне могло и требуху порвать. Что ж придется переть тернистым путем первопроходца, то бишь учиться на собственных ошибках. Пора снижать темп познания, не то познавать будет некому.”

Подошла Рьянга и осторожно ткнувшись носом в ближайший кусок, вопросительно посмотрела на вожака. Алекс согласно кивнул:

—Лопай, собаченция, хотя ты и так чуть не лопаешься, Похоже у всех свои заморочки.

17.05.3003 год от Явления Богини.Где-то

Сытая Рьянга лениво грызла кость и жмурилась от удовольствия. Больше не было одиночества, Даже не поворачивая головы, она ловила умопомрачительный запах Старого вожака. За ее спиной возле потрескивающего костра сидело два обычных с виду человека. Один и в правду ничем не отличался от всех других, кого Рьянга встречала за свою короткую жизнь, зато второй… Ожила ли древняя родовая память от довольно таки сильного удара по голове или оказалось достаточно одного запаха, Рьянга не знала, да и не интересовали ее такие сложности, главное, чувствовала она себя великолепно, исчезла гнетущая невеликие собачьи мозги неопределенность которая вломилась в голову когда псина и ее человек нашли на берегу реки израненного мужика. Рьянга не стала рвать неподвижное тело, впервые впрямую ослушавшись своего человека. От запаха бродяги овчарка едва не сошла с ума, а вкус его крови, каплю которой она осторожно слизнула с рваной раны на его плече, мгновенно сломал все установки и приоритеты, о чем псина тут же “проинформировала” своего человека, коротко цапнув запястье сжимающей нож руки. В голове царил сумбур и псина не сжала челюсти полностью, разрывая мясо и ломая хрупкие человеческие кости, так рванула слегка, выбивая оружия.

Пока бегали на Хутор и обратно Рьянга слегка успокоилась, но во время коротких привалов и ночевки старалась устроиться поближе к мешку своего человека в котором лежали странные сапоги бродяги, хранящие его запах. Он бередил мозги и томил душу, ни на что не похожий, явно агрессивно чужой, он тем не менее притягивал и псина знала, что ни за что на свете не посмеет напасть на его обладателя. Больше того, сама будет защищать этого бродягу от кого угодно.

Тысячи лет назад Волколаки, Истинные оборотни[5], создали Золотых овчарок. Они скрестили волков с собаками используя для привязки собственную кровь. Запах Истинного. Бродяга пах очень необычно, совершенно по-своему, но чуткий нос овчарки обмануть невозможно и родство запахов она уловила абсолютно точно. А во вторую встречу она уловила настоящий запах Истинного… Повинуясь древнему инстинкту, собака бросилась вниз и… получила сильнейший удар по голове. Был ли это “дружественный огонь” или Старый вожак решил наказать слишком шуструю молодую суку за совершённые ранее глупости, Рьянга не поняла, но тут же забыла о всех неприятностях, когда очухавшись, обнаружила котелок восхитительно чистой, холодной воды и свежайшую, только, что пойманную рыбу. Одиночество закончилось.

Рьянге не повезло, почти полгода, как ее забрали из прайда и привезли на грязный и скучный хутор Овечий. Несмотря на название, овец-то, как раз, на хуторе не было. Местных собак Рьянга быстро построила, даже не пришлось никого убивать, но стаю не возглавила, а просто отодвинула от себя, установив с Герой, старшей сукой, своеобразный нейтралитет. Куда больше бесила Золотую человечья мелочь и особенно самки, глупые, крикливые и отчаянно трусливые. Они принадлежали Григу—вожаку человечьей стаи хутора, приносили еду и поэтому Рьянга их не трогала, но старалась держаться подальше, иной раз отгоняя злобным рычанием. К повышенному вниманию Шейна Рьянга отнеслась равнодушно.

Старший сын Грига и его жены Зиты достиг возраста мужчины, четырнадцати лет[6], как раз полгода назад, перед самым появлением Рьянги на хуторе. От остального хуторского молодняка Шейн отличался мало, разве, что по-гонористее, чай наследник, да и постарше, хоть на полгодика всего да старше.

Григ наслушался на ярмарках пьяных баек о Золотых овчарках и решил завести много-много овец. Дураком его не смогла сделать даже армия, да и десять с хвостиком лет хуторской жизни не прошли зря. Хотя собаку Григ купил больше из упрямства деятельного лентяя, предельно низкая цена сыграла немалую роль, на Осенней ярмарке за нее без всякой торговли дадут на тридцать золотых больше. Конечно продавать Рьянгу Григ не собирался, так держал в голове для собственного успокоения, а планы строил совсем другие.

“Если продать всех молодых девок старше тринадцати лет, а их на хуторе имелось пятеро, то можно получить сорок, а то и полста золотых. Весьма серьезные деньги. Хватит на отару вполне приличных размеров, не менее тысячи голов и ее обустройство на хуторе. А если еще и с Дедалом удастся договориться… Старый скряга на прошлой ярмарке намекал, да что там, совершенно точно обещал пятьсот овец в приданное племяннице, дочери старшего брата, а чем Шейн не жених?! Породниться с Дедалом совсем не лишне будет, скряга, то он скряга, но хуторок-то имеет крепкий да богатый. С ним ближайшие хутора под себя подомнем постепенно за три-четыре годика, и все, плато наше вместе с лесом. Землица конечно не ахти, зато трава растет неплохо и вода есть, тысяч двадцать голов прокормит. Да еще если всех местных прясть да ткать заставить… Пусть Шейн Рьянгу приманит получше, пастух то из него получится. Опять же наследник, оженю и пусть сам с овцами разбирается. Вроде как самостоятельный, да вожжи в моих руках.”