Между последними двумя препятствиями я сравнялся с лидером. Мы взяли последнее препятствие бок о бок, между нами ничего не было. Помчались вверх по холму, вытягиваясь, летя… Я сделал все, что мог.

Другая лошадь выиграла у нас два корпуса.

– Он хорошо бежал, – поглаживая Корал-Кея, чуть опасливо сказал Гарольд в паддоке. Виктор Бриггз промолчал.

Я стащил с лошади седло и пошел взвешиваться. Выиграть я никоим образом не мог. У другой лошади много что было в запасе, чтобы побить мою. Она была сильнее Корал-Кея и быстрее. Но я не мог чувствовать себя плохо. Я ничего не сбил, не сделал ошибок при прыжке через препятствие. Я просто не победил.

Мне нужно было собраться с силами для разговора с Виктором Бриггзом, но сил не было.

Если жизнь бьет тебя в зубы, заказывай коронки.

Я выиграл другой заезд, не слишком значительный, разве что для владельцев, квартета развеселых бизнесменов.

– Чертовски здорово, – говорили они, – чертовски здоровская скачка!

Я увидел, что Виктор Бриггз злобно пялится на меня, стоя шагах в десяти. Знал бы он, сколько я отдал бы за то, чтобы поменять эти два результата местами!

– Как я вижу, победила не твоя лошадь, – сказала Клэр.

– Да.

– И что это значит?

– В понедельник узнаю.

– М-м. Ладно, проехали.

– Легко, – ответил я. Я смотрел на элегантное темное пальто, белую шляпку, похожую на гриб-дождевик, на высокие блестящие сапоги. Я смотрел в большие серые глаза, на милый рот. «Невероятно, – подумал я. – Как странно осознавать, что тебя у весовой ждет кто-то такой… Так отличается сегодняшняя дорога от обычного одинокого возвращения домой. Словно камин в холодном доме, словно сахар в клубнике».

– Ты будешь не очень против, – сказал я, – если мы сделаем крюк и завернем проведать мою бабку?

Старухе было заметно хуже.

Она уже не сидела более-менее прямо, а бессильно лежала на подушках. Казалось, даже ее глаза утратили силу. В них не было упрямства и злобы, они уже не сверкали, словно бусинки.

– Ты ее привез? – спросила она.

Опять тебе ни «здравствуй», ни «пожалуйста». Может, ожидать от нее перемен в душе из-за перемен телесных было ошибкой. Может, изменились мои чувства к ней… но лишь ее ненависть ко мне оставалась прежней.

– Нет, – ответил я. – Не привез. Она пропала.

– Ты сказал, что найдешь ее.

– Она пропала.

Она слегка закашлялась, дергая тощим подбородком. На мгновение закрыла глаза, затем снова открыла. Слабая рука конвульсивно вцепилась в простыню.

– Оставьте ваши деньги Джеймсу, – сказал я.

Она покачала головой – в этом движении еле заметно отразилось ее непроходящее внутреннее упрямство.

– Тогда отдайте на благотворительность, – сказал я. – Приюту для собак.

– Ненавижу собак, – слабым голосом ответила она. Но уж решительность ее не была слабой.

– А как насчет спасательных шлюпок?

– Ненавижу море. Тошнит.

– На медицинские исследования?

– А мне от них лучше стало, что ли?

– Ладно, – медленно проговорил я, – а как насчет какой-нибудь религиозной организации?

– Ты спятил? Терпеть не могу религию. От них сплошные неприятности. От них войны. Ни пенни не дам.

Я без приглашения сел в кресло.

– Могу я что-нибудь для вас сделать? – спросил я. – Кроме поисков Аманды, конечно. Принести чего-нибудь? Вы чего-нибудь хотите?

Она еле слышно фыркнула.

– Не думай, что сможешь умаслить меня, чтобы я оставила тебе хоть какие-нибудь деньги. Не собираюсь.

– Я и подыхающей кошке принес бы воды, – сказал я. – Даже если бы она вцепилась мне в физиономию.

Она так и застыла с разинутым ртом.

– Как… ты… смеешь?

– А вы как смеете думать, что я ради ваших денег хоть пылинку сдую?

Рот ее вытянулся тонкой линией.

– Вам что-нибудь принести? – снова сказал я, не меняя тона. – Вы чего-нибудь хотите?

Она несколько секунд не могла ответить. Затем сказала:

– Уходи.

– Ладно, через минуту уйду, – сказал я. – Но я хочу предложить вам кое-что другое. – Я чуть-чуть подождал, но, поскольку она не стала сразу же возражать, продолжил: – На случай, если Аманда когда-нибудь отыщется… почему бы вам не написать на нее доверенность? Пусть капитал будет связан с кучей опекунов. Сделайте так, чтобы она сама никогда не могла бы получить эти деньги на руки… и никто из тех, кто охотился бы за ее состоянием. Сделайте так, чтобы никто, кроме Аманды лично, не мог бы получать от этого прибыль… пусть доходы выплачиваются только по указанию опекунов.