Хагай молча с этим согласился.

— И что кудесник? — продолжил он выуживать ценные сведения. — Неужели не почуял за собой «внимания»?

Тюнин высокопарно отвёл взгляд:

— Мы тоже кое-чему обучены. Не заметил. Штоурмвои ночевали у входа в пещеру, а кудесник и его проводник, наверное, ушли в Недра.

— Не пустят они его с Посохом в Недру. И без Посоха не пустили бы. Это один из их последних подземных оплотов, а потому ни и сами не все вхожи в свою подземную страну. Наши Боги, соседствующие с ними утверждают, что туда ни воздух, ни вода, ни даже мысль просто так не проходит, а тут Посох Времени…

Ну, хорошо. — Оставил Хагай ненужные воину рассуждения. — Теперь мы доподлинно знаем, где искать. Кудесник асура обязательно скоро выйдет из пещеры, но не ждите его там. Давай дадим им дней двадцать. Всё равно там делать нечего, а повлиять на что-то мы пока не можем. Круг за это время подготовится, а вы, м-м-м-м, …через двадцать дней, снарядите туда на досмотр к верам пару «Коршунов». Кудесник Вулкана в доме долго не высидит и Посох свой не оставит, выйдет. И как объявится он на их насиженном месте, пришли ко мне посланца. Сам не приходи. Да, услуга эта будет оплачена, и за мороз добавлю. Всё, прощай.

Хагай стал осторожно подниматься от ручья к селению. Сапоги скользили, а потому шёл он неторопливо. Ксиаобо стоял на месте, и весь его долгий путь сопровождал мага задумчивым взглядом …

В тот же день кун Дао отправился в дорогу. Всего в двух днях пути к востоку жил

Шахар, а при последней встрече было оговорено, что как только Ниндзя принесут вести, Хагаю следует немедленно наведаться к своему старшему товарищу.

Маг уже много раз ходил за перевалы. Ночевал в деревнях Дао. Несмотря на запредельную бедность приверженцев его учения, Учителю не жалели последней крошки и всегда встречали радушно. Так уж выходило, что последнее в этом пути к востоку селение Дао лежало на западном, а первое селение Мин-цзя на восточном склоне одного и того же холма. Стоило только обогнуть протоптанной в снегу дорожкой эту возвышенность и войти в первый же попавшийся дом, картинка крестьянского быта менялась просто кардинально.

Многолетними стараниями Шахара и тех, кто поливал ниву знаний Мин-цзя до него, общность приверженцев этого направления философии так грамотно сформировала в них тягу к познанию каждого начертанного знака, что иногда, …о-очень редко, даже крайне бедные Дао, проживающие за холмом, обращались к ним за помощью во всякого рода судебных или спорных вопросах. Мин-цзя всегда знали, что та или иная статья закона под собой подразумевает и какое наказание ждёт человека за её нарушение.

Споры или обсуждения законов между крестьянами были даже более частыми, нежели простой разговор о погоде. Всё, что было записано: имя человека, закон, послание, судебная тяжба, даже стихи, становилось пищей для жаждущих утвердить своё самомнение в спорах с соседями. Даже стиль начертания любого символа разбирался и трактовался столь глубоко, что по нему спорящие стороны обсуждали уже не столько смысл записи, а настроение писавшего её и диктующего.

Приверженцы философии Мин-цзя были бесконечно горды собой, хотя на самом деле, силами Круга магов, они, как и все аримы, пребывали в мареве глубочайшего невежества. Безспорно, хитрые и изворотливые умы: Шахара, Хагая, Нахшона, Амирама, Барака и Ареэля чего-то стоили, но и они достаточно часто совершали такие откровенные нелепости в поступках или словах, что это только чудом оставалось незамеченным. То ли это сказывалась пелена авторитарности, то ли желание самих аримов переложить груз ответственности на кого-то другого - неизвестно, однако магам Круга верили, несмотря ни на что.

Казалось бы, это такие разные течения, порой состоящие в полном неприятии друг друга: Дао и Мин-цзя, а как только по ту сторону холма появлялся Хагай, Мин-цзя ему кланялись и приветствовали, как великого мудреца, сопровождая до самой дорожки к дому уважаемого Шахара. Дальше им пути не было, ведь на неё полные мыслительной мудрости камни и прилегающие к дому Учителя земли местный люд мог ступить своими невежественными ногами только в самом крайнем случае.

Хагай поблагодарил сопровождавших, и побрёл к дому Шахара в одиночестве. Заснеженные кусты, окаймляющие тропинку, у двери дома Старейшины Круга магов расходились в стороны, будто массивные мраморные балясины. Порог и площадка у входа были прибраны. Дао гулко потоптался у порога, стряхивая налипший на сапоги снег и постучал. Хозяин долго не открывал, хотя слышно было, что он недалеко от двери и с кем-то разговаривает.

Хагай постучал повторно. Того, что говорили в доме невозможно было разобрать, однако по интонации было понятно, что приходом гостей были недовольны. Подмёрзшая дверь скрипнула и приоткрылась. Шахар не спешил выглядывать из тёмного проёма. Заметив Дао, он осторожно окинул взглядом пространство вокруг дома:

— Ты? — удивлённо спросил Приобщённый и снова стал озираться. — Проходи…, — наконец, бросил он, открывая дверь и стараясь ускорить нежданного гостя.

В тёмной, усланной циновками прихожей, было непривычно чисто. Совершая принятый в Круге ритуал уважения к принимающему дому, гость отметил это сразу. Разувшись и, разложив у входа обувные онучи, как этого требовала традиция, Хагай увидел справа от входа ещё пару сапог. Глядя на них с полной уверенностью можно было сказать, что их хозяин изведал множество путей.