Хагай неуверенно пожал плечами:

— На этом стоит наша Мудрость управления…?

— Да? — как показалось с колкой улыбкой, спросил Шахар. — Будто ты никогда не задумывался о том, с чего это свирепый император, что сравним аримами разве что с самим солнцем, ничего не имеет против того, чтобы мы взращивали в душах людских такие разнящиеся между собой учения? А ведь мы, по сути, им чужаки, порой толкаем жёлтых даже на братоубийство, что не может не беспокоить того, кто печётся о безопасности своих границ. И всё это только в пользу весьма сомнительных идей?

Рядом с императором, с его семьёй, родственниками, в их храмах, в их душах – мы. Только своим аскетом и миропониманием мы едва сдерживаем себя от пагубного самолюбования всей мощью принадлежащей нам власти.

Но ведь тебе известно, мы – только исполнители. Есть и над нами сила тех, кто определяет движение каждого из живущих. Их власть несравнимо величественнее императорской и нашей. Но! Пусть же не вовлечёт тебя в недооценку силы власти малое количество тех Мудрецов, что определяют пути и направления движения и этих, всемогущих Отцов наших. А ведь и они всего лишь исполнители воли Совета Великих Ану Земли, над которым стоит Совет Великих Ану Неба.

А теперь сам посуди, что есть мы с тобой? Только презренные рабы для Всемогущих ануннаков, недостойные слизывать пыль с сапог тех, кто великодушно дал нам возможность приобщиться, пользоваться своими благами за, по сути, просто пустяшные услуги.

Хагай молчал. Мысли в его голове толкались с вопросами и едва только кто-то из одних собирался вырваться наружу, сразу несколько других хватали его за ноги и волокли в холодные подвалы неразрешимого. Одно дело, когда ты словно миф изучаешь всё это, а другое, когда видишь воочию.

Тем временем великаны, оставляя застывшим поодаль людям продрогшего на горном ветру гаона, поднялись и дружно зашагали в сторону ущелья. «Евер-Нахаш» не торопился оторвать взгляд от исчезающих во мраке собратьев, его думы улетали за ними, через длинные каменные ходы и залы, сотни скрытых дверей, десятки подземных озёр, через скорбные галереи «спящих» в родную, тёплую обитель подземного мира. Там нет этого пронизывающего ветра, никогда не бывает мороза, а доброе и тёплое Пекло[161] сокрыто в глубине и не режет глаз ярким светом. Всегда тёплое, подобно Маре - солнцу далёкого космического пристанища предков наших, оно не способно обжечь, ослепить.

Вот загадка загадок, как эти недоразвитые, тщедушные сути могут выносить свет Ярилы? Как? Что греет их кровь, в час, когда завывает в расщелинах леденящая стужа?

Гаон бросил взгляд на пританцовывающих от холода магов и, не чувствуя озябших даже в рукавицах пальцев рук, сутулясь от холода, не спеша подошёл к ним.

— Чёртов мороз, — недовольно произнёс он, оборачиваясь и убеждаясь, что ануннаки исчезли из виду. — Решено, — твёрдо сказал он, — я останусь у тебя, Шахар. Ты, Хагай, завтра же отправишься к себе. В срок, когда ниндзя выследят владельца Посоха в поселении славян, как мы и говорили, дней через двадцать, мы придём к тебе, на ту сторону перевала, так что будь готов. Воины-ануннаки отправились на «охоту» к пещерам у х’Арийского моря. К нужному времени, и они будут с нами. Посмотрим, удастся ли им нежданный визит в привход Недры?

Вечером того дня, когда Светозар вернулся в «Плешку», на погруженное в зимнюю дрёму селение внезапно свалился буран. Его тянуло от х’Арийского моря, словно волной накрывая лесистые холмы при пади, а уж потом и сам Хи-Гол погружая в колючую молочную реку. Выл в дымоходах Вайу, метались над крышами сорванные ветром ветки, а сорванные с крыш и деревьев куски льда, разбиваясь, тут же превращались в мелкие, острые крупинки. Снежная буря, будто паводок прямо на глазах заполняла белым покровом дворы, поднимала своё покрывало сначала до заваленок, а уж потом брёвнышко за брёвнышком стало прятать и стены. Не стал князь днём допытываться у чародея, что да как, отложил всё на вечер, да кто ж знал, что будет не до того.

Ревел буран, стонала ночь, заставляя чёрных ищеек Совета магов немедля искать себе укрытие. Они спешно ушли за холм и вскоре, спускаясь в падь, растворились в беснующемся снежном мареве. Где им было знать, что две пары внимательных глаз адуудов видели их в тот миг, когда воины ниндзя вынуждены были потерять бдительность.

Несмотря на начинающийся буран на входе в Плешку лесных людей заметили и остановили. Те со знанием дела стали указывать на княжий терем и требовать: «Буря ты, …канязя…». Пришлось молодым витязям вести гостей к резному асурову крыльцу и самим проситься в палаты, поскольку снег бесновался в воздухе сплошной стеной.

Осмотревшись за княжьим порогом, адууды опешили. По всему было видать, что ни росписи, ни резьбы тонкой отродясь не видывали. Стояли, вперив раскосые, тёмные очи в стены да потолок, и молчали. Только когда спустился к ним княже, лесные оживись, и принялись что-то смешно лепетать, указуя Вулкану куда-то в сторону Хи-Гола. Долго вслушивался пресветлый в говор сей потешный, пока брови густые его с сединами не встретились у переносицы. Тот из гостей, что был повыше, толкнул того, что пониже и вышел вперёд: