Запищал детектор движения. Погруженный в свои грезы, Джулиан не сразу даже понял, что это означает, зато когда понял – его расслабленное настроение как рукой сняло. Противник на расстоянии двадцати метров!

– Джулиан – группе, – шепотом произнес он. – Джулиан… Да отвечайте же!

Радио молчало. Что бы ни угрожало его здоровью там, в темноте, оно поставило помехи. Человек в машине завертел головой, вглядываясь во мрак. Ночное зрение! Как он мог забыть! Джулиан коснулся кнопки визора, одной из десятка, расположенных на массивном браслете, который носили на предплечье все члены группы. Никакого эффекта.

Теперь можно было волноваться. Электроника отказала вся разом, детектор движения пискнул и тоже сдох, не выдав даже направления, с которого следовало ожидать нападения, оружие… Джулиан был готов применять оружие, оно-то не откажет, но куда прикажете целиться? Может быть, покричать? Ребята услышат…

Подумав, он решил, что кричать не стоит. Будет только хуже. Надо сматываться, а потом…

Что именно потом, он не додумал, потому что именно в этот момент противник проявил себя. Сгусток тьмы слева от машины плавно переместился и закрыл на мгновение светлый прямоугольник – отражение неба в одной из витрин. Джулиан не знал, что заставило его действовать – трезвый расчет или инстинкты, оставшиеся со времен динозавров. Вряд ли трезвый расчет, поскольку после стакана виски о трезвости говорить особо не приходилось. Но с другой стороны, динозавры не умели водить «ягуаров», а именно это юноша и проделал – утопил кнопку зажигания в панели и выжал до отказа акселератор.

* * *

Тот, кто никогда не водил «ягуар», спортивный, с увеличенной мощности двигателем, не знает, что такое «машина прыгнула». Джулиан не водил. Он не знал, что форсированный двигатель и спецшины вместе способны без пробуксовки швырнуть две тонны металла в воздух, сквозь декоративное ограждение платформы и дальше, через пустоту. После нестерпимо долгого мига полета «ягуар» приземлился на стол – там раньше сидел человек, проводивший лотерею, – раздавил его в лепешку и секунду спустя был уже в следующем зале. Что-то звенящее перелетело, вращаясь, через машину и исчезло в темноте позади. Какие-то тряпки взлетели и опали…

Самое страшное – противник не отставал. Сзади раздавался оглушительный грохот, металлический, жуткий, суставчатые ноги мелькали в зеркале заднего вида, когда на них падал отраженный расставленными в торговом зале многочисленными зеркалами свет фар автомобиля.

Все торговые центры устроены, в общем-то, одинаково. Во-первых, там плоские полы, поскольку посетители бывают разные, в том числе и на инвалидных колясках. Во-вторых, по той же причине, лестниц там стараются делать поменьше. Иногда делают наклонные поверхности, заменяющие две-три ступеньки. Для того чтобы старым и больным людям было проще по этим наклонным плоскостям подниматься, они снабжены перилами. Иногда их делают рядом – ступеньки для здоровых людей и плавные подъемы для больных и старых. Забота о человеке. Еще в торговых залах есть стойки с товаром, вынесенные из секций наружу, в зал, скамейки для отдыха, фонтаны и кадки с пальмами. В нормальных обстоятельствах там еще есть освещение, что делает прогулку в таком месте довольно приятным занятием.

Против наклонных плоскостей «ягуар» не возражал, напротив, он брал этот вид препятствий с удовольствием, утробно рыча сверхмощным двигателем и давя широкими шинами лампочки напольной подсветки. Зато с перилами была просто беда.

Когда-то давно Джулиан видел нечто подобное в мультфильме – машина мчится по шоссе, задевает за столбики ограждения, и они улетают вверх и в сторону со смешным чмокающим звуком, один за другим… Тогда он полагал, что это довольно забавно… В реальной жизни столбики возникали из подсвеченной уцелевшей левой фарой темноты в самый последний момент, и звук, который получался при столкновении, был иным – словно по автомобилю в упор стреляют из пулемета. Очередями. Летели эти столбики тоже далеко не так аккуратно, как в мультфильме, и незадачливому водителю ничего не оставалось, как втягивать голову в плечи, надеясь, что пронесет. Затем через покрытое паутиной трещин лобовое стекло перелетела, вращаясь, кадка с пальмой и тяжело приземлилась на пассажирском сиденье. Сжатые ударом пружины бросили ее вперед, и она коснулась панели акустической системы. Только коснулась, но динамики немедленно ожили, причем сразу во всю мощь. Выключить звук Джулиан не мог, во-первых, он двумя руками держался за руль, а во-вторых, даже при свете дня разобраться во всех этих кнопках и ручках было бы делом непростым.

Темнота. Рев мотора. Звон стекла. Грохот музыки – Джулиан никогда не любил рок, но до сих пор не знал, что он ТАК его не любит. Под потолком торгового центра гуляло гулкое эхо.

* * *

– Что он там делает?! – Шила в бессильной ярости наблюдала за необъяснимыми маневрами Джулианова экипажа.

– Катается? – предположил Люк. Шила обернулась и наградила Эй-Ай таким яростным взглядом, что тому полагалось бы провалиться сквозь землю. Не провалился.

– Я тоже так катался, – пояснил он, наблюдая, как «ягуар» наводит порядок в секции женского нижнего белья. – Только машина была хуже. Она погибла потом. А тут…

Командир уже поняла, что с этим сумасшедшим спорить невозможно. На что уж им в армии прививали идиотский оптимизм, но всему же есть предел! И что теперь прикажете делать?

– Полина?

– Никаких идей.

– Том?

– Радио не отвечает.

– Люк, ты можешь его остановить?

– В принципе да, – отозвался Эй-Ай. – Но вот только если эта его… езда… имеет причину, которую мы не знаем, то получится, что мы его подведем.

– Тоже верно. Но что же делать?

– Можно покричать.

Первой (и второй, и третьей, если честно) мыслью Шилы было врезать с размаху шутнику по физиономии. Она просто задохнулась, выйдя из строя на несколько секунд. Все-таки это было неожиданно, над ней давно так не шутили. Затем она осознала, что Люк и не думал издеваться – он действительно полагал, что если не работает радио… И главное – его идея могла сработать.