Я бы предпочла, чтобы мое сердце вообще не билось, если при этом я бы не была мертва. Но я чувствую, как теряю контроль. Как меня накрывает паника. Снова. Вот за что я больше всего ненавижу Грегори. Я только, наконец, смогла себя контролировать, как он тут же забрал это у меня. Заставив ощутить, будто у меня сейчас случится срыв. Но я не позво-лю этому произойти. Я его не потеряю.

Поднимаю расческу к волосам, мои руки трясутся. Трясутся. Соберись, Шай. Я сосре-дотачиваюсь на том, как расческа скользит по моим шоколадно-коричневым волосам. Они напоминают мне о батончиках Херши, отчего воспоминания о маме тут же всплывают на поверхность. Она любила шоколад. Я помню время, когда он был у нас на ужин три дня подряд.

Отгоняя эти мысли, я продолжаю расчесывать волосы, чтобы из рук пропала дрожь. Лишь против одного воспоминания я не возражаю, по крайней мере, на пару секунд. Обыч-но мама расчесывала мне волосы, и мне это очень нравилось. Эта мысль заставила меня по-чувствовать заботу в то время, как ее не было.

Открывается дверь в мою комнату, и входит Энди. Она быстро меня осматривает, а потом говорит:

— Выглядишь замечательно. Только не говори мне, что ты вырядилась для своего бывшего.

Она проходит мимо меня и падает на свою кровать.

— Э-э, спасибо? — я не знаю, что еще сказать.

— Блин. Не говори, что ты собираешься идти в таком виде. Только не напрягайся по поводу того, что я сказала, что мне нравятся девушки, а потом — что ты выглядишь замеча-тельно.

— Что? — я оборачиваюсь. Я даже об этом не подумала. — Я даже не думала об этом, большое спасибо. Я лишь не понимаю, почему ты считаешь, что я наряжаюсь?

Я посмотрела на свою мини-юбку и танкетки. Фиолетовая юбка и белая майка. Не по-нимаю, что в этом нарядного?

— Ты так каждый день одеваешься?

— Почему бы и нет?

Мне нравится моя одежда. И мне нравится, что она у меня есть. Хотя так было не все-гда.

Энди пожимает плечами, но я вижу, что она презирает меня. У нее сморщен нос, и я уверена, что она об этом не знает. Мне хочется сказать ей, что она не знает, каково это — пройти путь, не имея ничего, к тому, чтобы иметь все. Каждый день носить одно и то же, а потом иметь столько вещей, что не сосчитать.

— В том, чтобы выглядеть хорошо, нет ничего плохого.

Она качает своей розововолосой головой, будто считает меня смешной. Только я со-бираюсь сказать, куда она может засунуть свое мнение, как та говорит:

— Сегодня вечером будет вечеринка. Должно быть, хорошая. Можешь пойти со мной и Вероникой.

— О… Э-э…

Честно говоря, я не уверена, что могу отправиться на вечеринку без Грегори. На них я всегда слегка нервничаю. Я уже прошла через это, но все равно близка к тому, чтобы снова испытать панические атаки.

Долгое время Грегори не знал, что они у меня бывают, но все же сейчас я, кажется, ничего не могу сделать, чтобы пальцы не сжимались, а грудь не сдавливало.

Но это еще не все.

Мне неприятно признаваться, даже себе, но что, если он будет там с ней? Выдержу ли я это? И… Я, по сути, не знаю Энди. Что, если мы не поладим? Что, если они оставят там ме-ня? А я не хочу остаться в одиночестве. И не могу.

— Это всего лишь предложение. Не нужно так часто дышать.

Я отворачиваюсь от нее, занимаясь макияжем. Я тяжело дышу. Не могу поверить, что я так волнуюсь из-за этого.

— Я помогу тебе найти твою маму.

Все эти годы они всегда так говорили. У меня начинает жечь глаза. Текут слезы, но на этот раз они имеют цвет моего макияжа.

— Эй, ты в порядке?

Я сосредотачиваюсь на словах, которые произношу:

— Да. Отлично. Просто в глаз себе попала.

Я делаю все, чтобы бороться с этим. Я переживу это. Я выше этого. У новой Шайен нет испорченного прошлого.

— Сегодня я не могу пойти на вечеринку. Я забыла, что у меня уже есть планы.

Ненавижу Грегори, даже больше, чем воспоминания о своем прошлом. Может, я должна ненавидеть именно себя, что позволяю снова переживать это, и все только из-за парня.

А может, ничего и не прекращалось.

Я захожу в класс прямо перед началом урока. Голова высоко поднята, никаких при-знаков слез, которые накатывали раньше. Теперь я выше этого. Грегори, Максин или кто-либо еще не стоят того, чтобы становиться испуганной одинокой девочкой, которую остави-ла мама. Я не позволю себе снова стать той, которую бросают.

Я не перестаю оглядывать класс. Но делаю это безразлично, будто мне наплевать. Я ловлю взгляд Грегори и не отворачиваюсь. Прежде, чем отвести глаза, он слегка улыбается мне, но я не отвечаю ему. Я сижу прямо, руки на коленях трясутся, но я горжусь тем, что не сломлена. Все внутри меня сжато в узел, как и я сама.