Я мысленно возвращаюсь к той ночи во дворе, когда увидел ее, свернувшуюся в углу за сараем. Я почти говорю ей, что у нее сейчас трудные времена, и ей надо поехать домой, но не уверен, что это мое дело. Глядя на ее руки, я вижу, что они слегка дрожат, а грудь тяжело вздымается под рубашкой.

Поэтому я делаю то, для чего здесь нахожусь. Я провожу рукой по ее волосам и притя-гиваю ее к себе. Заглушаю ее мысли и слова своими губами. Шайен жадно целует меня, как и всегда, будто оголодала по мне, и я знаю, что тоже умираю с голоду по ней, поэтому целую ее глубже. Другая моя рука скользит к ее ноге и поднимается выше.

Когда мы отрываемся друг от друга, то дышим тяжело, но, по-моему, она больше не думает о своей тете и маме.

— Черт, я хорош, — говорю я ей, чем зарабатываю себе шлепок по руке.

Мы вылезаем и направляемся внутрь. Я не удивляюсь при виде Адриана, сидящего в гостиной с несколькими ребятами вокруг него. На кофейном столике стоит пиво, а они слу-шают музыку по телевизору.

Это место никогда не пустует, отчего чертовски сводит меня с ума.

— Как дела? — спрашивает Адриан. Произносит он это полусонно. — Пиво в холо-дильнике, — говорит он, и я уже готов отказаться, но Шайен говорит «спасибо» и направля-ется на кухню.

Я опускаюсь в кресло, так как понимаю, что на это уйдет некоторое время.

Шайен возвращается в комнату и протягивает мне пиво, которое я беру, а потом она садится на диван рядом с Адрианом. Это единственное свободное место. Перри и Дэкс сидят по другую сторону от него. Заходит девушка Перри, Моник, и садится к нему на колени. Я вижу, как Дэкс и Перри оба окидывают взглядом Шай, потом меня, будто пытаясь понять, что происходит.

Обычно я не прихожу домой с девушками. Деена бывает рядом, но только потому, что она все время со всеми тусуется.

Я действительно всем этим не проникся. Тусовкой с Шайен и своими друзьями. От этого мы чувствуем себя не теми, кто мы есть, но я сижу здесь и ем свою еду, пока она делает то же самое, а Адриан, внезапно проснувшись, разговаривает с ней.

Раздается стук в дверь, и я знаю, что вот-вот все станет гораздо хуже.

Я смотрю на Адриана, который не двигается с места, поэтому встаю.

— Придурок, — обзываю я его и открываю дверь. Входят Джек и Оскар.

— Какого черта тут происходит? — кричит Оскар.

Он все время ведет себя как идиот, чем сводит меня с ума.

— Пиво отстой. У меня есть текила. — У него в руке коричневый бумажный пакет. Я закрываю дверь и продолжаю стоять.

— Черт. А ты кто? — спрашивает Джек, подходя к Шайен.

Я делаю шаг, чтобы сказать ему проваливать. Сказать, что она со мной и чтобы он держался от нее подальше. Но я этого не делаю, потому что она не моя. Между нами нет ни-каких обещаний, да я и не хочу. Поэтому я сажусь, чтобы посмотреть, как она справится со всем этим.

За нее это делает Адриан.

— Она девушка Кольта. Отвали.

Его слова меня бесят. Да, я был готов сказать то же самое, но она не моя, и я этого не хочу. По крайней мере, не совсем. Но я также не хочу, чтобы они пытались к ней приставать, поэтому ничего не говорю.

— Ух ты. Девушка Кольта, а? Я этого не знала. — Она смотрит на меня и подмигивает мне.

— Давайте сыграем в стрип-покер, — говорит Оскар.

Моник и Шайен обе бросают на него взгляд.

— По четыре? — спрашивает Моник.

Ни она, ни Шайен не сказали друг другу ни слова. В этом плане девушки безумны: все время присматриваются друг другу, но ни одна из них не хочет говорить, пока первой не за-говорит другая.

Я ожидаю, что Шайен скажет «нет», но она пожимает плечами, будто это забава. Что, может, неплохая идея, потому мне, очевидно, нужно выпить, чтобы расслабиться.

Мы передвигаемся к кухонному столу, все толпятся вокруг него. Моник снова на ко-ленях у Перри, сотни ее маленьких косичек свисают через плечо.

Адриан достает свою трубку и травку, и все вокруг стола, кроме меня и Шайен, курят, а потом ставят бутылки на середину и наполняют стаканы.

Я не знаю, что вынуждает меня это делать, но я наклоняюсь к ее уху и прикусываю мочку зубами.

— Если ты напьешься, то я с тобой не справлюсь.

Я вижу, как ее обнаженное плечо покрывается мурашками. Черт, как же это сексу-ально. Я хочу поцеловать их. Провести языком по ним, но здесь целый стол людей, и я не делаю ничего такого. Проявление своих чувств на публике — для пар, а мы не пара. Из того, что мы делали с Дееной, довольно многое мы делали наедине. Да, все это знали, и мне было наплевать, но я также не шептал ей всякую чепуху на ухо.