Выходит, Марысе нужно послушаться Генерального писаря и добровольно рассказать о джуре Богдане и его племяннике? Тем более что на допросах она все равно выдаст их, поскольку не из тех людей, кто может устоять под пытками. Но спасет ли предательство ее от истязаний? Разве поверит Орлик, что она знакома лишь с джурой Богданом и выполнила только одно его задание? Конечно, нет. А раз не поверит, с помощью своих «хлопчиков» начнет добиваться признания, с кем она еще была связана и какие поручения выполняла.

Но как поступить, чтобы избежать пыток? Что сделать, что? Неужто муки, которые грешники претерпевают на том свете, ей суждено испытать уже на этом? Почему она обречена именно на них, а не просто на смерть, если чем-то прогневила Господа? Матка бозка, почему она не может умереть, не будучи подвергнута перед кончиной изуверским пыткам? Святая Мария, помоги рабе божьей Марысе не попасть в руки палачей, дай ей возможность уйти из жизни достойно...

Марыся воздела глаза в угол комнатки, где висела небольшая иконка Ченстоховской Божьей матери, которую она всегда брала с собой во все поездки, начала читать про себя молитву.

Но что это? Вместо святого лика на нее из угла смотрел покойный полковник Чечель. Стоял, как прошлый раз у калитки, с отрубленной головой в руках и безмолвно взирал на нее строгим взглядом. Строгим? Пожалуй, скорее сочувствующим. Но что призраку казачьего полковника нужно от нее, польской княгини? Ладно, первый раз он явился с предупреждением о ее скорой гибели, как точно так самому Чечелю явился когда-то призрак его побратима куренного атамана Хмары, но какова причина его появления сейчас? Желает насладиться торжеством, что она, виновница его смерти, понесла за это надлежащее наказание и сполна вкусит то, что уготовила ему перед плахой? Что ж, торжествуй, сегодня твой праздник!

А полковник, как несколько дней назад у березы, поместил голову под мышку, достал из-за пояса и протянул ей свои пистолеты. Но если при первом посещении призрак после этого исчез, то сейчас стоял и смотрел на Марысю. Стоял с протянутыми к ней пистолетами, и его лицо постепенно хмурилось, глаза становились строже, взгляд леденил душу. Да что он сует ей пистолеты? Еще немного, и уткнется ими ей в лицо. И чем она вызвала гнев призрака, что его глаза прямо-таки испепеляли Марысю? Господи, он уже силой пытается вложить свои пистолеты ей в руки. Зачем?

Как зачем? Пистолеты — это та достойная, без предшествующих истязаний смерть, о которой она обратилась с мольбой к деве Марии! Правда, у Марыси нет пистолетов, однако они за поясами у всех присутствующих в комнатке, откуда могут попасть в ее руки и сослужить ей последнюю добрую службу в этом мире. О матка бозка, ты вняла ее молитве, и казачий полковник, жертва Марысиного вероломства, явился к ней не торжествующим мстителем, а желанным избавителем от мук. Однако где он? Угол с иконой был пуст, глаза Марыси устремлены на печальный лик Божьей матери.

— Готовы продолжить нашу дружескую беседу, пани княгиня? — прозвучал голос Орлика. — Уверен, что именно это посоветовала и Богородица, мнение которой вы хотели узнать.

— Вы правы, святая Мария дала мне очень полезный совет и я намерена ему последовать, — ответила Марыся. — Я готова назвать имя интересующего вас человека, но боюсь, что вы мне не поверите.

— Поверю, кого бы вы ни назвали, если это не будет одно из трех лиц: король Карл, гетман Мазепа и Генеральный писарь Орлик, — пошутил собеседник.

Марыся разговаривала с Орликом, а ее глаза скользили по всем присутствующим в комнатке. Чьими пистолетами ей легче завладеть? Сердюки отпадают — как застыли у двери с мушкетами у ног, так и стоят изваяниями. Генеральный писарь тоже — сидит лицом к Марысе, не спуская с нее настороженного взгляда.

Зато дер Фок самая подходящая кандидатура — как устроился на табуретке вполоборота к Марысе, уставившись в окошко, там и не шелохнулся в течение всего разговора. А что ему еще делать, если его роль, по-видимому, сводится к одному — своим видом засвидетельствовать Марысе, что он жив, доставил Орлику остатки пудры в перстне и рассказал о событиях пирушки с ее участием? Именно у его пистолетов проще всего оказаться Марысе, не насторожив их владельца. А раз так, быстрее к капитану, не навлекая при этом своим перемещением с кровати к окошку подозрения Орлика и сердюков.

— Пан Филипп, попрошу выполнить одну мою просьбу, естественно, после того как назову имя интересующего вас человека. Я очень опасаюсь мести с его стороны «хотела бы поскорее оказаться отсюда как можно дальше. Например, у своих родственников в Киеве.

— Обещаю это, хотя убежден, что вы преувеличиваете возможности этой персоны.

— Преувеличиваю? Разве многие были посвящены в ваш замысел покончить с гетманом Скоропадским, для чего господин дер Фок должен был использовать яд, а два ваших верных сердюка — пистолеты либо кинжалы? Думаю, единицы. А персона, возможности которой я, по-вашему, преувеличиваю, знала об этом все, вплоть до времени отправления капитана в путь и где при нем находится яд. Что скажете теперь? — ехидно прищурилась Марыся.