и угадывая!

Вставайте, братья,—

в путь пора.

Какие с вами мы богатые,

безденежные мастера!

ПАРТИЗАНСКИЕ МОГИЛЫ

Итак,

живу на станции Зима.

Встаю до света —

нравится мне это.

В грузовике на россыпях зерна

куда-то еду,

вылезаю где-то,

вхожу в тайгу,

разглядываю лето

и удивляюсь: как земля земна!

Брусничники в траве тревожно тлеют,

и ягоды шиповника алеют

с мохнатинками рыжими внутри.

Все говорит как будто:

«Будь мудрее

и в то же время слишком не мудри!»

Отпущенный бессмысленной тщетой,

я отдаюсь покою и порядку,

торжественности вольной и святой

и выхожу на тихую полянку,

где обелиск белеет со звездой.

132

Среди берез и зарослей малины

вы спите, партизанские могилы.

Есть свойство у могил — у их подножий,—

пусть и пришел ты,

сгорбленный под ношей,—

вдруг делается грустно и легко

и смотришь глубоко и далеко.

Читаю имена:

«Клевцова Настя»,

«Петр Беломестных»,

«Кузмичов Максим»,

а надо всем торжественная надпись:

«Погибла смертью храбрых за марксизм».

Задумываюсь я над этой надписью:

Ее в году далеком девятнадцатом

наивный грамотей

с усердьем вывел

и в этом правду жизненную видел.

Они,

конечно,

Маркса не читали

и то, что бог на свете есть,

считали,

но шли сражаться

и буржуев били,

и получилось,

что марксисты были...

За мир погибнув новый, молодой,

лежат они,

сибирские крестьяне,

с крестами на груди—не под крестами —

под пролетарской красною звездой.

133

И я стою с ботинками в росе,

за этот час намного старше ставший

и все зачеты по марксизму сдавший

и все-таки,

наверное,

не все...

Прощайте,

партизанские могилы!

Вы помогли мне всем, чем лишь могли вы.

Прощайте!

Мне еще искать и мучиться.

Мир ждет меня,

моей борьбы и мужества.

Мир с пеньем птиц,

с шуршаньем веток мокрых,

с торжественным бессмертием своим,

мир, где живые думают о мертвых

и помогают мертвые живым.

1957

РОССИЯ

Россия, ты меня учила,

чтобы не знал потом стыда,—

дрова коАоть, щепать лучину,

и ставить правильно стога,

ценить любой сухарь щербатый,

коней впрягать и распрягать,

и клубни надвое лопатой,

сажая в землю, разрубать...

Все поднимала, выносила,

надеждой чистою дыша,

твое спасение и сила —

твоя рабочая душа.

Какие вложены заботы,

какие вложены труды

в твои колхозы, и заводы,

и в самолеты, и сады!

Ты на жнивье детей рожала

с измученно-счастливым ртом.

Трудом сражения решала

и заглушала боль трудом.

И что бы ни происходило,

какая б ни была беда,

ты молча сталь производила

и возводила города.

Россия, ты меня учила —

и в юных и в иных летах —

упрямым быть, искать причины

того, что плохо, что не так,

и свято поклоняться праху,