«Борис Александрович, добрый день» – с улыбкой начала диалог Людмила.

Молодой человек коротко кивнул, не проронив ни слова.

«В данный момент мы расследуем обстоятельства гибели, а точнее умышленного убийства, директора администрации государственного порта Владивостока, Александра Александровича Воротилова и его заместителя по коммерции и производству, Аркадия Игоревича Маслова. В связи с чем нас не могла не заинтересовать Ваша публикация по данной теме, наделавшая много шума во Владивостоке…» – спокойно проинформировала журналиста Велисарова, мягко продолжив – «В своей статье, отправленной в печать в тот же день, Вы достаточно подробно осветили происшествие. Согласно Вашей статье, подготовленной в рекордные сроки и при полном отсутствии времени для сбора и детальной проработки материалов, Вы дали исчерпывающую картину произошедшего на месте преступления и даже сделали сенсационное заявление о причастности экзорцистов к данному инциденту».

«Разумеется, ведь это и есть моя работа – писать статьи по животрепещущим темам и искать крохи правды среди моря лжи…» – произнёс Козьмин, с обидой в голосе добавив – «Впрочем, вам с вашими тоталитарными замашками в отношении независимой российской прессы этого попросту не понять…».

«Борис Александрович, Ваша командировка в Москву потребовалась только из-за Вашего нежелания взаимодействовать с нашими региональными коллегами в рамках расследования данного дела – впрочем, Вы, к сожалению, не оставили нам иного выбора» – мягко пояснила Велисарова.

«Эти ваши деятели, которых Вы называете своими коллегами, мне дверь в квартиру с петель вышибли! Да меня чуть удар не хватил, после того как эти двое потом погнались за мной с дикими воплями! Думал, что всё уже – крышка…» – жалостливо проронил журналист, опасливо поглядывая на изрядно покрасневшего в лице Мазаева.

«Возможно, они, действительно, немного перегнули. Впрочем, надо сделать скидку и на контингент лиц, с которым им приходится общаться по долгу службы при расследовании особо опасных дел. С кем не бывает…» – спокойно пожала плечами Людмила и, не обращая внимания на реплики майора, попытавшегося оправдаться в глазах коллег, мягко продолжила – «Борис, Вы, ведь, журналист – человек с высоким уровнем общественного самосознания. Разве Вы не понимаете, насколько нам важна Ваша помощь для расследования данного дела? В конце концов, речь идёт о хладнокровном убийстве двух человек – о преступлении, к совершению которого Ваш информатор, по всей видимости, имеет самое непосредственное отношение. Расскажите нам о человеке, предоставившем Вам данные для этой статьи».

«Я, как человек с высоким уровнем общественного самосознания, очень хорошо понимаю, что такое профессиональная этика журналиста и не намерен торговать своей совестью» – язвительно ответил Козьмин, с горечью про себя добавив – «По крайней мере, на этот раз уж точно!».

«И, надо полагать, в этом случае Вы готовы стать соучастником данного террористического акта со всеми вытекающими отсюда последствиями?» – с улыбкой поинтересовался Артём.

«Вероятно, с этого момента мне более не следует ничего говорить без присутствия моего адвоката» – с натянутой улыбкой бодро продекларировал журналист.

«Это дело может затянуться на месяцы, если не годы, которые Вы, как единственный подозреваемый, рискуете провести во временном следственном изоляторе» – мягко продолжил Косатин, поинтересовавшись – «Борис, Вы точно уверены, что этот Ваш информатор с его уголовными связями действительно того стоит? Вполне вероятно, он сам уже отдыхает где-нибудь на Карибах».

Козьмин, сильно побледнев, нерешительно помолчал и, проглотив подкативший к горлу комок, медленно произнёс свой вердикт – «Возможно, он этого и не заслуживает, но этого стоят мои внутренние принципы – считайте это своеобразной «тайной исповеди» журналиста, которую вы мне предлагаете столь бесцеремонно нарушить…».

Людмила наделила Косатина тяжёлым взглядом, спокойно продолжив – «Борис Александрович, без Ваших показаний убийцы Воротилова и Маслова могут остаться безнаказанными – сможете ли Вы с Вашими высокими этическими принципами спокойно жить далее, зная это?».

«Цель не оправдывает средства…» – исступлённо помотал головой Козьмин, мрачно добавив – «Делайте со мной что хотите, но я не отступлюсь…».

Велисарова, понимая, что ситуация зашла в логический тупик, нерешительно посмотрела на Александра Владимировича в поисках поддержки и наставления…

В этот момент дверь открылась, и в зал вошли Легасов и Трошин, о чём-то оживлённо беседовавшие между собой.

«Продолжайте, коллеги…» – с улыбкой приветственно кивнул присутствующим независимый консультант, привычным шагом направляясь к кофе-машине, расположившейся в дальнем углу конференц-зала.

«Да, собственно говоря, Алик, мы уже закончили…» – язвительно произнесла Велисарова, добавив – «Борис Александрович выразил желание дождаться приезда своего адвоката для продолжения разговора».

«А зачем ему адвокат, если он всего лишь наш свидетель?» – с улыбкой деловито поинтересовался Легасов, подойдя вплотную к сидевшему на дальнем конце стола журналисту.

«Это вопрос личных принципов и профессиональной этики, препятствующих проведению следственных мероприятий по делу» – спокойно развела руками Людмила.

«Личные принципы?» – понимающе улыбнулся Алик, мягко попросив – «Борис Александрович, могу я попросить Вас…».

«Я не отступлюсь!» – безапелляционно отрезал Козьмин, заранее упреждая любые попытки уговоров или оказания давления для получения нужного результата.