«Вообще-то я хотел попросить Вас всего лишь слегка подвинуться…» – к неимоверному удивлению журналиста, с улыбкой произнёс незнакомец, продолжив – «Ибо за Вашей спиной расположена кофе-машина, столь щедро обеспечивающая всех нас напитком, жизненно необходимым для успешного расследования данного дела. Впрочем, раз уж Вы сказали, что не собираетесь отступать, то прошу Вас налить нам обоим по стаканчику горячего экспрессо. Стаканчики, кстати, в тумбочке под агрегатом».

Козьмин ошарашенно посмотрел на присутствующих, шокированный как подобным неформальным отношением к делу, так и столь очевидным пренебрежением к его собственной персоне и выдвинутым требованиям, но к своему удивлению, понял, что, по всей видимости, остальные уже давно смирились со столь экстравагантным поведением незнакомца. Борис, в попытке что-то возразить, вновь взглянул на стоявшего рядом молодого человека, зелёные глаза которого смотрели на него пронизывающим душу холодным взглядом, после чего поёжившись, журналист развернулся к кофе-машине…

Спустя пару минут, поблагодарив Козьмина и взяв в руки стаканчик горячего кофе, Легасов, с удовольствием мягко продолжил – «Борис Александрович, я ценю Вашу приверженность личным принципам и профессиональной этике журналиста, впрочем, мне кажется, что упоминание этих понятий применительно к данному делу не вполне оправданно».

«Потому, что цель оправдывает средства?» – с горечью понимающе усмехнулся Козьмин, делая глоток горячего напитка.

Алик улыбнулся и, также сделав глоток кофе, мягко произнёс – «Потому, что применительно к данному делу Вам, Борис Александрович, уже пришлось поступиться своими принципами, не так ли?».

С последними словами журналист едва не уронил стакан с кофе, после чего ошарашенно посмотрел на незнакомца, дрожащим голосом переспросив – «Чёрт возьми, как Вы узнали?».

Независимый консультант широко улыбнулся, мягко пояснив – «В момент визита к Вам наших коллег, майора Сергея Мазаева и капитана Дениса Выходцева, Вы были на грани нервного срыва. В Вашей квартире, судя по их описанию, были видны следы недавнего беспорядка.

Единственное, что могло заставить Вас, нормального вменяемого человека, выпрыгнуть в окно и спасаться бегством при упоминании должностей сотрудников главного следственного управления, это, безусловно, страх. Страх за свою жизнь. Страх, обусловленный событиями, вероятно, произошедшими в Вашей квартире накануне визита наших коллег.

О самих этих событиях относительно несложно догадаться, принимая во внимание резонансный и отчасти сенсационный характер Вашей статьи и широкие связи Воротилова в криминальных кругах. И надо полагать, что людей, которые приходили к Вам, интересовали те же вопросы, что и нас, а именно – Ваш информатор и обстоятельства при которых он на Вас вышел.

И раз уж Вы сейчас с нами в полном здравии, надо полагать, что Ваши этические принципы и профессиональная этика не помешали Вам принять единственно верное решение в той непростой ситуации…».

Журналист, сильно побледнев, с ужасом посмотрел незнакомца, после чего трясущимися руками обхватил голову и, несколько раз содрогнувшись всем телом, тихо произнёс – «А что мне оставалось делать? Я просто хотел жить! Любой на моём месте поступил бы также!».

«Вас никто не винит – это было абсолютно правильное решение…» – ещё раз мягко повторил Алик.

«Лучше бы я вообще никогда не писал эту злосчастную статью, будь она проклята!» – взмолился Козьмин, тихо продолжив – «Да я даже сейчас не могу нормально спать по ночам! Да что там спать – даже жить! Жить, зная, что рано или поздно они придут за мной, как пришли за этими портовиками…».

«Кто?» – с заметным интересом переспросил Легасов.

«Экзорцисты эти, конечно, чтоб им пусто было!» – эмоционально выругался журналист.

В ответ на подобное заявление незнакомец, к неимоверному удивлению Козьмина, звонко и раскатисто рассмеялся, после чего с широкой улыбкой произнёс – «Борис Александрович, в этом случае, возможно, Вам станет намного легче, если я скажу, что Вам нечего опасаться экзорцистов, ибо они не имеют к данному преступлению ровным счётом никакого отношения. Вас просто использовали, люди, которым было выгодно направить следствие по данному делу по ложному пути – вот, собственно говоря, и всё».

Лицо журналиста вытянулось, после чего, нерешительно покачав головой, он медленно произнёс – «Этого просто не может быть! Откуда Вам вообще знать, что это не они?».

«Борис Александрович, а Вы знаете, кто сейчас стоит перед Вами?» – с широкой улыбкой поинтересовался незнакомец.

Козьмин с заметным удивлением поднял голову и внимательно посмотрел на лицо юноши, казавшееся ему до боли знакомым, отчаянно пытаясь вспомнить, где именно он уже видел этот образ. Спустя несколько мгновений глаза журналиста вспыхнули интересом, и он, ошарашенно посмотрев по сторонам, мягко переспросил – «Вы Легасов? Алик Легасов?».

Независимый консультант улыбнулся и, перебросившись ещё несколькими едва слышными для остальных фразами с журналистом, спокойно вернулся к излюбленному месту возле окна.

Журналист, полностью преобразившись в лице, залпом допил свой кофе, после чего с широкой улыбкой ликующе произнёс – «Господа, я всецело готов помочь следствию в расследовании этого важного дела и с радостью расскажу всё, что мне известно!».

(13.05.2013, Москва, 18–30)