«Веры?» – непонимающе переспросила Людмила.

«Именно – веры. А точнее, веры в деньги. И, что примечательно, все чиновники списка, с кем мне довелось общаться, разделились в этом вопросе веры на три группы с весьма разительно отличающимися взглядами» – одобрительно кивнул Андрей Николаевич, продолжив – «Первые неистово верят в силу своих накопленных денег, дарящих поистине безграничные возможности и власть над людьми. Все они убеждены в том, что блеск бренного металла позволит им, в конечном итоге, избежать своей участи – в том, что их денег и связей достаточно для того, чтобы гарантированного оградить себя и своих близких от кого бы то и чего бы то, там ни было. Все эти чиновники активно ищут защиты, возводя свои неприступные бастионы здесь, в России, или же иммигрируя за рубеж и вверяя свои бесценные жизни какой-нибудь израильской разведке, при этом искренне полагая, что возможности экзорцистов за пределами страны далеко не безграничны.

Вторые в свою очередь верят в то, что все эти деньги, сколько бы их ни было, и вовсе не гарантируют им безопасности, но абсолютно уверены в том, что жизнь безо всех этих денег и вовсе не стоит того, чтобы жить… Эти люди стараются затеряться в толпе, меняя имена, фамилии и гражданство, с тем, чтобы переждать, по их мнению «сложный исторический момент», который выпал на их долю.

Третьи же, в том числе и ваш покорный слуга, верят в то, что эти грязные деньги и вовсе не стоят того, чтобы за них умирать. Верят в то, что единожды засветившись в проклятых списках экзорцистов, пощады и спасения уже не будет. Верят, что всё это не закончится, и их будут преследовать до конца их дней. Понимают, что рано или поздно экзорцисты или кто-нибудь другой, но обязательно придёт по их душу…».

Алик с некоторым сожалением вздохнул, переспросив – «Андрей Николаевич, сколько именно чиновников разделяет Ваши взгляды и готовы вслед за Вами сделать подобный шаг, чтобы искупить свою вину? Кто они?».

«В основном это региональные чиновники разного уровня, у которых не имеется ни миллиардов, ни даже сотен миллионов долларов за душой, для того чтобы всерьёз рассчитывать на то, чтобы самостоятельно оградить себя и своих близких от неминуемой беды. Выражаясь образно, все они хотят выйти из игры…» – оживившись, произнёс Несветаев, быстро добавив – «Всего человек семьдесят или около того…».

Легасов с удивлением посмотрел на руководителя министерства, озадаченно продолжив – «Семьдесят сейчас и ещё сотня – полторы чиновников в перспективе, когда по всему списку сработает эффект «домино». Сложно даже представить себе то, каким образом можно в сжатые сроки вывести из этой игры столько человек…».

«Эффект домино?» – с некоторым непониманием, заметно погрустнев, переспросил Несветаев.

«Если Вы были в списке сто пятидесятым и спокойно ждали, рассчитывая что ситуация вот-вот разрешится, а после, вдруг, в течение короткого промежутка времени, стали на семьдесят позиций выше – что Вы сделаете? Разумеется, Вы неизбежно примите для себя решение – либо выйти из игры, потеряв часть капитала, пойдя по уже известному маршруту, либо рисковать своей жизнью дальше…» – проиллюстрировал эффект Алик, продолжив, прерванное ранее рассуждение вслух – «Вернуть в страну финансовый поток в подобных масштабах даже для экзорцистов, с их широкими возможностями, задача практически неподъёмная. Да и, принимая во внимание специфику нелегально нажитых капиталов и особенности регулирования и надзора при проведении трансграничных банковских операций, вряд ли они со своей стороны вообще захотят рисковать, связываясь с чем-то подобным. А без эффективного возврата в страну ранее вывезенного капитала не будет и индульгенции. Да уж, проблема…».

С последними словами консультанта в кабинете повисла напряжённая тишина, не прерываемая ни Людмилой, не видевшей ни единого выхода из той патовой ситуации, в которой оказался чиновник со своими знакомыми, ни самим Несветаевым, замершим в ожидании вынесения вердикта.

«Андрей Николаевич, мне будет нужен список Ваших семидесяти человек» – после длительных раздумий, наконец, произнёс Легасов, добавив – «И по возможности срочно…».

«Список?» – моментально оживившись, переспросил чиновник, с надеждой в голосе уточнив – «Алик Александрович, значит, Вы сможете нам помочь?».

«Вероятно, я смогу найти решение, устраивающее все заинтересованные стороны данного процесса и, разумеется, мне бы не хотелось, чтобы мои усилия пропали даром, если вдруг Вы или кто-то из списка станет очередной случайной жертвой экзорцистов. По крайней мере, до того момента, как мне удастся согласовать с ними детали процесса Вашего деятельного раскаяния. Именно для этого мне и нужен список людей, готовых последовать Вашим путём…» – спокойно пояснил консультант, продолжив – «И раз уж Вы добровольно вызвались представлять интересы отдельных чиновников из списка экзорцистов, полагаю, что Вы не сочтёте за труд пойти и чуть дальше. А именно, взять на себя общие функции по координации и взаимодействию со всеми чиновниками списка, заинтересованными в предложенном нами варианте выхода из игры, вне зависимости от Ваших и их собственных личных предпочтений и убеждений. Ибо я верю, что этот «путь эвакуации», если мне всё-таки удастся его для вас создать, должен быть доступен для всех желающих – всех без исключения… Готовы ли Вы взять на себя эти обязанности?».

«Да, да, конечно – я сделаю всё от меня зависящее…» – энергично кивнул Несветаев, пояснив – «Список заинтересованных лиц будет готов к завтрашнему утру».

«В этом случае, вот Вам мои контактные данные для дальнейших коммуникаций. Список по готовности сбросьте по электронной почте» – коротко произнёс Алик и, положив на стол свою визитку, задумчиво добавил – «А сейчас, прошу меня извинить, ибо мне предстоит большая работа, чтобы проложить всем вам этот нелёгкий путь…».

«С-Спасибо! Алик Александрович, я искренне рад, что Вы согласились нам помочь!» – обрадованно кивнул Андрей Николаевич, после чего, поднявшись из-за стола и убрав визитку в карман, с широкой улыбкой протянул руку консультанту.

«Я хочу, чтобы Вы и все остальные чётко поняли, Несветаев…» – холодно произнёс Легасов и, с долей презрения покосившись на протянутую руку чиновника, продолжил – «Я вовсе не намерен помогать ни Вам, ни остальным коррумпированным российским чиновникам и, признаться честно, меня вовсе не тронул Ваш проникновенный рассказ о превратностях судьбы. Я делаю это только из-за того, что не считаю правильным расточительную потерю капиталов, ранее нелегально вывезенных всеми вами из страны. Средств, которые могли бы ещё сослужить большую пользу для всего российского общества…».