«Да я не особо то и уважаю это дело. Всё-таки эта игра скорее на любителя…» – искренне поморщился сидевший напротив одетый с иголочки худощавый франт, после чего сделав глоток коньяка, лениво передвинул рукой фигуру, добавив – «Все эти многочисленные условности и законы игры – всё это, ведь, не имеет ровным счётом ничего общего с окружающей нас действительностью. И вот зачем, скажи, Михалыч, тратить время пустую на соблюдение формальностей, если можно просто взять и договориться? Зачем следовать чужим правилам, если каждым своим решением и действием мы сами создаём свои правила игры? Порой, даже удивительно то, как многие наши люди, даже среди представителей бизнес сообщества, уделяют внимания, этой формальной стороне вопроса, забывая, что за каждым конкретным решением в конечном итоге стоит человек. Всего лишь человек, а точнее чиновник со своими скромными запросами и потребностями…

Сложно себе даже представить, что ещё пару десятилетий тому назад шахматы были столь популярным видом спорта среди нашего населения. Люди ходили в кружки, в шахматные клубы, фанатично болели за своих, да что там – выстраивались в длинные очереди, чтобы взглянуть на матчи гроссмейстеров, посвятивших всю свою жизнь этой игре. И всё это происходило здесь у нас – в нашей стране! Просто уму непостижимо, насколько сильна была эта слепая вера людей в нерушимость идеалов, строгость правил и обязательность законов! Сейчас же всё изменилось – теперь вот и эта игра, ранее олицетворявшая веру людей, не более чем пережиток прошлой системы…».

«Я вот, к примеру, тоже мало что понимаю во всех этих чёрно-белых дебрях, но, раз уж наши строгие надзиратели лишили нас возможности активного отдыха на природе, то эти шахматы уже точно лучше, чем впустую убивать время. А так, вот, видишь – не просто сидим, а отдыхаем культурно. Да и вообще, везде и в любой ситуации надо просто суметь найти своё место…» – задорно рассмеялся собеседник, после чего, сделав глоток виски, продолжил – «А что до шахмат, то я тебе, Илларион, вот что скажу. Понятия не имею, кто и когда в древности придумал эту игру, но точно тебе говорю – этот умный человек как в воду глядел, ибо здесь, на доске – вся наша жизнь…».

«Михалыч, ну ты это хватил, конечно, в плане новизны, так сказать, ассоциаций…» – улыбнулся худощавый франт и, с наслаждением глотнув коньяк, поинтересовался – «Признаться я вот, к примеру, вообще ничего общего не нахожу – никаких параллелей, ты хоть поясни что ли…».

«Да чего тут объяснять-то, Илларион? Всё же просто – вот, смотри, сидим мы сейчас с тобой за этой доской и играем. Ведём свою тонкую игру с умной миной и делаем ход за ходом, не помня, да и не зная при том до конца всех её тонкостей и правил – эндшпилей и прочей там ерунды всякой. Покорно делаем ход за ходом, словно по минному полю – рискуя всем и вся. Делаем ход и ждём, что будет дальше. Делаем ход, зная, что впереди – либо грудь в крестах, либо голова в… В общем, сам знаешь где…» – эмоционально произнёс толстяк и, слегка приподняв доску руками с ажиотажем продолжил – «И так все мы – и бизнес и чиновники и следователи и прокуратура, да что там говорить, и население тоже. И вот пока мы все ходим строем по этой шаткой доске, наше родное государство постоянно меняет и меняет как прописные, так и негласные правила, приводя к девятибалльным толчкам на всей нашей шахматной доске!».

«Михалыч, ты доской-то поосторожней размахивай, а то нам доигрывать нечего будет…» – с улыбкой произнёс франт, своему не в меру разгорячившемуся товарищу, понимающе добавив – «Я вот, как перебрался сюда – сразу и успокоился как-то. Даже давление и то, представь, упало, а то ведь и вовсе зашкаливало, когда, понимаешь, сказали, что я следующий на очереди. Чуток скучновато, конечно, особенно домашним, но тут уж понятное дело, надо переждать. Да и опять же если есть средства, то и здесь в глубинке не так уж и плохо – вон ко мне позавчера репетитор по английскому, наконец, таки, приехал, а то сам понимаешь двое детей, скоро на учёбу за рубеж – тут уж никак нельзя опускать планку. Служба охраны, само собой пробила его по полной программе – нареканий нет, говорят толковый парень…».

«Да, бережёного Бог бережёт…» – охотно согласился толстяк, с улыбкой продолжив – «А репетитора твоего видел вчера – ему мой француз окрестности показывал, говорит, понравилось тому всё очень. Да и ещё бы не понравилось – тут и горный воздух и леса и луга бескрайние, да и просторы какие!».

«Загляденье – это точно…» – поддержал его франт, с улыбкой добавив, махнув рукой в сторону – «Забор, конечно, немного высоковат – сильно портит пейзаж, особенно с первого этажа…».

С последними словами его лицо вытянулось в шоке, после чего он дрожащим голосом едва успел произнести – «Михалыч, глянь, там какие-то люди в масках…».

Спустя несколько минут после громких воплей ужаса где-то на отдалении, повсеместного звона разбитого стекла и целого ряда прозвучавших очередей то ли в воздух, то ли по цели, оба чиновника, побросав бокалы, беспрекословно повинуясь воле незнакомцев, моментально приняли положение «лицом в пол, руки за спину»…

(03.06.2013, Кипр, 06–00)

Долгожданный ночной покой, даже несмотря на кондиционер, исправно работавший в люксовом номере престижного отеля всю эту долгую ночь, не принёс Расторопову искомого облегчения. Многочисленные фрагменты красочных снов Михаила Станиславовича перемежались с порядком уже поднадоевшими ему в последние несколько месяцев бесконечными платёжными поручениями, выписками по счетам, документами на регистрацию компаний, чеками, бланками, различного рода уведомлениями и прочей ерундой, навевавшей смертельную тоску. В эту ночь, как и во все предыдущие Расторопов спал очень чутко, нервно просыпаясь при каждом громком звуке, доносившимся с улицы, только чтобы принять спасительную таблетку успокоительного или снотворного и улечься обратно…

Резкий звонок сотового телефона, раздавшийся под утро как гром среди ясного неба, заставил финансиста моментально вскочить с кровати, после чего, упитанный мужчина среднего роста, несмотря на свои пятьдесят лет, трусцой добежал до тумбочки, стоявшей возле противоположной стены номера, на которой лежал злосчастный аппарат. Быстро нацепив очки и взглянув на номер звонившего абонента, Расторопов, поднял трубку, сбивчиво ответив – «Д Доброе утро…».

«Михаил Станиславович, не разбудил?» – деликатно поинтересовался голос на том конце.