«Вероятно, это было несколько неэтично и, возможно даже, не вполне правомерно с нашей стороны…» – мягко продолжил Дэвид, глядя на руководителя подразделения британской разведки, пребывавшего в полной растерянности, после чего, нехотя припомнив недавний диалог с Легасовым, добавил – «Впрочем, стоит отметить, что у нашего клиента не имеется претензий по данному вопросу…».

«Значит, Легасов жив?!» – ещё раз, не веря своим ушам, переспросила Стивенсон и, пройдя по комнате, не обращая внимания на разлитый по полу чай, задумавшись, села обратно в своё кресло. После минутного молчания, растерянно посмотрев на коллегу, Рейчел спросила – «Да, но как?! Чёрт возьми, где он был всё это время?!».

«Да – он жив…» – односложно подтвердил Саймон, пояснив – «Все эти полтора года он провёл в состоянии летаргического сна…».

«Летаргический сон?» – машинально повторила дама, быстро продолжив – «Значит, всё это время Вы держали его в какой-то военной лаборатории, в надежде на то, что Вам удастся его разбудить, когда в этом возникнет необходимость?!».

«Да господь с Вами, мадам!» – с возмущением на этот раз уже не выдержал Дэвид, поспешно добавив – «Вы, всерьёз, полагаете, мы могли сделать что-то подобное с одним из наших самых уважаемых и известных сограждан? Разумеется, нет! Всё это время он находился под наблюдением врачей в стационаре в специализированном неврологическом отделении крупнейшего госпиталя Нью-Йорка, получая необходимый медицинский уход и лечение. Само собой, в целях обеспечения безопасности он лежал в больнице под вымышленным именем некоего Джона Брауна. Что же до возможности его вывода из состояния глубокой летаргии, в котором он был, то всё намного сложнее, поскольку, само заболевание весьма плохо изучено, в связи с чем у нас не было препарата, гарантирующего его возвращение без последствий…».

«А если не без последствий?» – недоверчиво настойчиво поинтересовалась Рейчел.

«В нашем распоряжении была экспериментальная разработка, двойного назначения, не прошедшая обязательную для медицинских средств, программу клинических испытаний и апробаций, которая могла бы вернуть пациента в сознательное состояние. Разумеется, чисто теоретически…» – уклончиво произнёс Саймон, поспешно добавив – «Впрочем, безусловно, мы не предполагали использования данного средства на Легасове, принимая во внимание, как многочисленные побочные последствия данного сильнодействующего препарата для здоровья пациента, так и возможные юридические последствия данного шага с точки зрения возможных исков и судебных разбирательств. Это был, выражаясь футбольным языком, скорее вариант фола последней надежды…».

«Что с ним и где он сейчас?» – постепенно свыкаясь с вновь открывшейся реальностью, спросила Стивенсон, понимающе добавив – «Легасов, надо полагать, всё ещё спит, а Вы, спустя всего каких-то там полтора года молчания, наконец-то, решили посвятить нас в детали Вашей маленькой тайны?».

«Легасов проснулся и проснулся без нашей с Вами помощи, хотя и при весьма запутанных обстоятельствах…» – спокойно пожал плечами Саймон, мягко продолжив – «И, соответственно, не далее как вчера я имел возможность пообщаться с ним лично. Полагаю, что в самое ближайшее время нам стоит ожидать его публичного выступления…».

«Дэвид, да Вы с ума сошли!» – вновь эмоционально вспылила Рейчел, быстро добавив – «Почему Вы сразу не поставили нас в известность о произошедшем?! Ещё не хватало нам узнавать о событиях по нашему проекту в новостях! Ничего не скажешь – вот так партнёры! Мне необходимо срочно проинформировать об этом своё руководство…».

«Мадам, ещё раз приношу свои искренние извинения. Разумеется, политические вопросы по взаимодействию лежат вне нашей с Вами компетенции – это уровень нашего руководства. Поэтому предлагаю оставить эту тему в стороне…» – успокаивающе произнёс Саймон, с улыбкой добавив – «Да и, согласитесь, Рейчел – не мог же я и, вправду, проинформировать Вас о произошедшем просто позвонив вчера по телефону. Разумеется, нужна была личная встреча, чтобы объяснить всё подробно, глядя другу в глаза, в противном случае Вы бы попросту мне не поверили. Поэтому я незамедлительно прилетел сюда к Вам…».

«Дэвид, а что за запутанные обстоятельства, о которых Вы, вскользь, упомянули в контексте возвращения Легасова?» – припомнив подробности разговора, требовательно поинтересовалась Стивенсон, переспросив – «Что именно произошло?».

«Детали инцидента, произошедшего вчера в больнице, нам ещё только предстоит уточнить. Однако, уже сейчас на базе анализа данных с камер видеонаблюдения понятно, что, по всей видимости, имел место несанкционированный визит девушки, личность которой до настоящего времени не удалось идентифицировать. Визит, разумеется, в палату интересующего нас пациента…» – спокойно проинформировал Дэвид, продолжив – «Что именно происходило в палате в течение пяти минут данного визита неизвестно – логично предположить, что ему была сделана инъекция какого-то вещества. Вместе с тем, после визита данного псевдо-врача в состоянии Легасова начались резкие изменения, в результате которых, спустя час он пришёл в сознание…».

«Вы хотите сказать, что кто-то другой ввёл ему препарат, выведя из его летаргии?!» – с поистине шокированным выражением лица переспросила Рейчел, эмоционально вспылив – «Сказать, что кто-то посторонний, вот так вот просто, узнал о том, что Легасов жив?! Что эти люди сами смогли точно определить, где именно содержится Ваш пациент?! И что они, каким-то неизвестным образом найдя действенный препарат, для лечения этого, как Вы сами выразились, весьма плохо изученного заболевания, ввели его Алику Легасову? Да не смешите меня! Лучше прямо скажите, что это была Ваша очередная сомнительная операция по применению на пациенте ещё не апробированного экспериментального медицинского средства, за юридические последствия которого Вы просто не хотели нести никакую ответственность…».

«Мадам, поверьте, я бы с удовольствием сказал Вам именно эту версию…» – искренне произнёс Саймон, замявшись, добавив – «Я бы очень хотел, чтобы это, действительно, было так. В настоящее время мы проводим внутреннюю проверку по факту возможной утечки информации из нашей системы. Поскольку, для нас вполне очевидно, что ни экзорцисты, ни российские спецслужбы, да и никакая другая заинтересованная сторона не смогли бы провернуть что-то подобное, не располагая подробной информацией о местонахождении и состоянии нашего пациента».