Шрифт:
«Да, господин, президент – это же Ваш посетитель…» – с опаской глядя на шефа, произнесла женщина.
«Спасибо, Эмили…» – с облегчением кивнул головой Ворштайн, после чего секретарша вышла из кабинета, снова оставив их наедине.
«Да, Хайнц, это я…» – спокойно с улыбкой развёл руками юноша, приветственно добавив – «И, знаешь, я тоже очень рад тебя видеть!».
Ворштайн со слабой улыбкой кивнул головой в ответ и, всё ещё не в состоянии принять весь объём резко обрушившейся на него действительности, тихо переспросил – «Алик?!».
«Собственной персоной…» – радушно улыбнулся Легасов и, понимая, что лучшим средством от наступившего мысленного блэкаута президента компании, по всей видимости, будет обсуждение производственной тематики, деловито сменив тон, добавил – «Показатели холдинга за первый квартал далеко не самые оптимистичные – могло быть и лучше, если бы не все эти потери в деривативном сегменте. По всей видимости, аналитики сильно просчитались с оценкой тренда. Впрочем, разумеется, это вопрос не только к ним, но и к системе нашего риск – менеджмента в компании – можно было в значительной степени сократить потери по деривативам, при более раннем выявлении ошибочности макроэкономического прогноза…».
«Да уж, аналитики подвели с прогнозом, в то время как на базе их прогноза мы пытались реализовать ряд активных стратегий по портфелю…» – охотно согласился Хайнц, постепенно приходя в себя, после чего с изумлением добавил – «Чёрт возьми, Алик, но как ты?! Это просто невозможно! Я же сам организовывал твои похороны с прощанием в соборе Святого Патрика! Я видел твой бездыханный… труп!».
«Это довольно долгая и душещипательная история, мой друг …» – со снисходительной улыбкой произнёс Легасов, продолжив – «Если вкратце, то мы с тобой можем с уверенностью заключить, что развитие технологии воскрешения мёртвых, попытки практического применения которой уходят глубокими корнями в религиозные обряды вуду, некогда распространённой в странах Карибского бассейна, достигло своей финальной стадии. Своей кульминации в бездне военных разработок, сокрытых от глаз простого американского обывателя! Вот видишь, зря мы с тобой, Хайнц, всё это время не верили в потенциал роста акций американских фармацевтических компаний! Зря – ибо величие американской военной науки открывает для данного сектора экономики поистине невероятные перспективы!».
«В-Воскрешение?! В-Вуду?!» – шокированный до глубины души подобным объяснением, ещё более побледнев, едва слышно переспросил Ворштайн.
«Эмили, пожалуйста, ещё одну порцию воды и успокоительного…» – с улыбкой попросил молодой человек секретаря по телефону.
«Лучше к-коньяка…» – дрожащим голосом произнёс президент холдинга, с ужасом вглядываясь в неестественно бледное лицо безвременно погибшего акционера…
«Вижу, Хайнц, в моё отсутствие ты изрядно подрастерял чувство юмора…» – с улыбкой по-дружески произнёс Легасов, наблюдая за тем, как секретарша, неодобрительно покачав головой, принесла запрошенный пустой бокал и бутылку коньяка…
«В смысле, ты и в правду не…?» – растерянно переспросил Ворштайн, с большим трудом справившись дрожащими руками с задачей наполнения бокала коньяком…
«Разумеется, я жив…» – снова улыбнулся Алик, добавив – «В противном случае, что бы мне было тут делать?».
Хайнц залпом выпил содержимое бокала и, поморщившись, нерешительно повторил – «Я же своими собственными глазами видел твой труп…».
«Я бы сказал иначе – тело, но ещё далеко не труп…» – деловито поправил его Легасов, добавив – «Это именно та деталь, которая всё меняет…».
«Да, но оно, в смысле тело, было бездыханным…» – чуть смелее, но, всё ещё словно боясь услышать прямой ответ на свой вопрос, поинтересовался президент холдинга.
«Проклятая летаргия…» – спокойно пожал плечами, Алик, с улыбкой добавив – «Вот же невезение! Представляешь, Хайнц, все собрались со мной проститься – а я… я умудрился проспать свои же собственные похороны! Вот кому рассказать – не поверит же! Надеюсь, Хайнц, у тебя осталась видеозапись данного, безусловно, знаменательного события?».
Ворштайн впервые улыбнулся, несколько более уверенным голосом, поинтересовавшись – «Разумеется, осталась. Алик, но врачи – они ведь констатировали твою смерть. Я сам видел медицинское заключение – смерть от гипоксии в результате избыточной кровопотери. Они же не могли так глупо ошибиться?!».
«Разумеется, им в этом помогли. А точнее, помогло федеральное бюро расследований, в свою очередь, заинтересованное в обеспечении моей личной безопасности от возможных повторных покушений, в период моего пребывания в состоянии летаргического сна…» – спокойно развёл руками Легасов, с улыбкой добавив – «Дело в том, что эти предприимчивые ребята, решили сэкономить бюджетные средства. И действительно, зачем тратиться на охрану живого миллиардера, которого пытается убрать круг неустановленных лиц, если можно попросту объявить его погибшим, закрыв вопрос?».
Ворштайн от души рассмеялся и, плеснув себе в бокал ещё коньяка, произнёс – «В этом случае, Алик, за твоё возвращение! Чёрт возьми, это просто невероятно!».
Заметно успокоившись, Хайнц сделал глоток коньяка, ожидая продолжения рассказа…
«Юристы уже подготовили все необходимые документы для возвращения акций холдинга из траста в мою собственность – полагаю, они смогут завершить данный процесс к концу этой недели…» – проинформировал президента холдинга Легасов, продолжив – «Судя по их заверениям, проблем с правопреемственностью в других юрисдикциях также не ожидается. Через несколько дней я вступлю в права владения своими активами и капиталами в полном объёме».