Всеволод Иванович глубоко вздохнул, затем обернулся к раскидистому кусту перед домом, где были припрятаны бычки. Сейчас выловим их... Он отогнул ветку, оттуда послышалось шипение.

– Брысь, сволочи!
– он вытащил связку с обглоданными кошками рыбками. Под веткой лежали лишь несколько бутылок «Жигулевского».

– Наловил, называется... Хорошо, что пиво кошки не пьют. Не велика потеря, зато вот познакомились.

Мы так смеялись, просто до слёз, а больше всех наш новый знакомый. Этот взрослый мужчина был настолько с нами прост, за несколько минут общения расположил к себе.

– Девочки, приходите ко мне, пивка попьём, поболтаем. Можно я вас провожу?

– Нет, не надо. Мы вам обязательно позвоним.

– Я буду ждать, не обманите, - он помахал нам рукой и, подхватив свое пиво, скрылся за углом своего дома, а мы, смеясь и толкаясь, как дети, развернулись и двинули в мой двор, решили еще погулять или посидеть на лавочке, только я занесу сифоны домой. Я даже забыла, что у меня такой развратный наряд.

– Ну что, Олька, будем Севульчику звонить?

– А зачем? Что мы с ним делать будем?

– Да просто поприкалываемся. Интересно, кем он плавает? Он тебе не говорил?

– А я и не спрашивала. Хотела сразу отшить дедушку Севу, а тут ты нарисовалась, перебила. Сейчас бабке газировку отнесу и этот наряд сниму, а то кошмар, дышать нечем, чересчур перетянула, крючки перешить надо. И может, действительно рванем куда-нибудь. На Приморском давно была?

Потом мы пошли к Галке и, конечно, позвонили нашему новому знакомому. Галка разговаривала с ним от моего имени. Мне бы такой смелости ни в жизнь не хватило, а она выпытывала, женат ли он (врал, наверное, что нет), кем плавает? Его ответ поверг нас в шок: капитан!

– Олька, ты подцепила капитана! Пойдём к. нему в гости. У нас ещё не было капитана. Ну, ты даёшь, подклеила капитана, подруга!

Сомнения (а вдруг это прикол с его стороны?) нас мучили совсем недолго. На Приморский в следующий раз, а сейчас - стеснение в сторону, почесали. Пусть даже «любопытство и не порок, а только большое свинство». Сдуру, конечно, но ребячья радость, поиск приключений на собственную ж... победили.

Дверь открылась сразу, едва позвонили. На пороге нас встретил Всеволод Иванович. От неожиданности он явно был растерян, предложил пройти в его кают-компанию, стал говорить, что не успел ещё надраить палубу: матросы у него кончились. Однокомнатная квартирка выглядела явно запущенной, жильё холостяка. Мебель самая простая, набор из разных опер. На окне и балконной двери не было занавесок, от солнца часть окна закрывалась изнутри серебристой отражающей солнцезащитной плёнкой. Зато в углу на полках над письменным столом красовалась японская техника: телевизор, приёмник. А самое главное - магнитофон и целая стопка бабин с плёнками, пластинок, географических атласов и книг по судовождению.

Почти по всему подоконнику были разбросаны фотографии, большинство, судя по надписям с обратной стороны, сделаны в других странах. На некоторых сам Всеволод Иванович. Больше всего поразили его снимки при полном параде в тёмной и белой морской капитанской форме в фуражке с крабом. Мы с Галкой только переглянулись и положили фотки обратно. Хозяин дома действительно был настоящим капитаном. Пока он суетился на кухне, Галка нацепила мне на голову его фуражку, которую стащила со шкафа. В ней, как две обезьяны, покривляли рожицы перед зеркалом гардероба, нам было так весело, покатывались со смеху. Зачем мы ему понадобились? Нам- то он ни к селу, ни к городу. Наверное, одиночество мучает, по-видимому, очень скучает. Поставил нам пластинку, ещё спросил, догадались ли мы, кто это. Я хоть и закончила музыкалку, однако понятия не имела. Не можем же мы всё знать; когда нам будет столько лет, как ему, то тоже наберём соответствующий багаж. А сейчас мы отдыхаем, сессии сданы, до первого сентября мы вольные казаки.

– А вот это, девочки, вы просто обязаны знать, они на весь мир известны.

И он поставил пластинку «Битлз». Её-то мы, слава богу, сразу узнали, даже стали подпевать.

Тем временем круглый стол посреди комнаты начал наполняться разной вкуснятиной. Наш кавалер надел фартучек и, как заправский шеф-повар, орудовал на кухне. Всё было так красиво сервировано. И нарезано. Видно, ничего не пожалел, всё, что было, выставил. Особенно напитки... Мы с Галкой только перемигивались. Из буфета он достал целый блок сигарет «Честерфильд», потом «Мальборо» и ещё какие-то. У нас глазки загорелись.

– Девочки, а вы курите?

– А как же!

– Только на балконе, хорошо? Я не переношу запаха табачного дыма. Бросил. И вам советую. Целовать курящую женщину - всё равно что вылизать пепельницу.

Слава богу, поцелуи отменяются, захихикали мы.

Всеволод Иванович умотал на кухню, а мы с Галкой собрались было на балкон, но тут же спохватились: какой балкон, там нас ещё кто-нибудь застукает.

Я толкнула подругу: ты более смелая, попроси у Всеволода Ивановича по пачке сигарет нам в подарок, когда уходить будем. Мол, раз вы нас угощаете и не терпите запах, так мы возьмём с собой, ладно? Всеволод Иванович не возражал: «Да, конечно, я привёз их для друзей, а мы с вами, я надеюсь, подружимся». Он пристально посмотрел на меня. Мне стало неловко. Наконец он снял свой фартучек и пригласил нас к столу.

– Что будете пить, подружки?

Выбор был богат: коньяк «Наполеон», виски, кока-кола и пиво в банках.

– Я, если можно, это, - я ткнула пальцем в коку-колу. Признаться, до этого никогда её не пробовала.

– А я попробую баночного пива. Можно?

– Вам всё можно, вы сегодня мои гости. Я, пожалуй, тоже на пиве остановлюсь, - он по-хозяйски открыл банку пива.
– Так захотелось разливного нашего, но попробовал и всё вылил. Бурда какая-то.

Я, конечно, не выдержала и напхала ему по первое число: