В общем, через несколько дней забылся и моряк, и его добыча. Я вечером выфрантилась и поплентухалась к подружке - пора в таком прикиде в центре себя выгулять, мы же собирались тогда с Галкой на Приморский бульвар, да капитан перебил. Мне ничего пока не надо, кроме как наряды показать. А почему только наряды? А я сама? Вот какая я! Смотрите, любуйтесь, завидуйте!

Да, это я! Мне двадцать лет! Я не хожу по этой грешной земле, я летаю над ней. И первые жертвы моей неотразимости уже есть. Хочется покорять, нравиться всем. Пусть видят, как я хороша! Какая классная у меня фигура! Смотри, как вон тот парень пристально за мной наблюдает, весь изворачивается, чтобы лучше разглядеть. Явно хочет подрулить. Пусть только попробует, так и получит от ворот поворот.

Галки дома не оказалось, умотала без меня. Куда бы это, утаивает от меня, подружка называется! Осталась я с большим носом, как говорит моя бабка. Идти к Лильке Гуревич или Фатиме, потом с ними куда-нибудь переться что-то нет желания, будут нагружать меня своими проблемами. Приморский подождет, посижу в своем дворе, покурю с мальчишками, в пинг-понг поиграю.

И надо,же. Едва так про себя решила, а навстречу, чуть ли не нос к носу, капитан плывёт, никак не перебежать на другую сторону улицы. Он от радости в ладоши захлопал.

– Здравствуйте, милое создание. Такой девушке, как ты, ходить без конвоя опасно, хороший рулевой нужен.

– Это неизвестно ещё кому грозит опасность,- моментально парировала я.

Он как рассмеётся:

– Молодец, внучка капитана! Далеко плывёшь? Домой? А может, куда-нибудь сходим?

– Я со взрослыми дядями не гуляю, рановато ещё.

– Оглянуться не успеешь - поздно будет. Это только кажется, что молодость долгая. Я себя только в качестве охраны предлагаю.

Что это я кипячусь? Уже ведь совсем не маленькая. Мне всё равно делать нечего. Лето летит, после экзаменов две недели промелькнули как один день, а так толком никуда еще не выбралась. Про себя решила: не шастать же с ним по Дерибасовской, ещё Леня, мамин брат, или еще кто-нибудь узреет. Может, в парк Шевченко двинуть. Там всегда что-то интересное происходит.

Но капитан предложил послушать у него дома музыку. Наивный в свои дремучие годы, за кого он меня принимает?

– Спасибо, мне музыка в музыкальной школе надоела. Я сама концерт могу исполнить по заявкам телезрителей.

Он смеялся, смеялась и я. Стало так весело. Мы оба понимали, что просто играем в какую-то загадочную игру, и внутри у меня проснулось соперничество: кто кого переиграет.

– Тогда вместе поужинаем. Какой предпочитаешь ресторан?

– Мы девушки скромные, неиспорченные, по ресторанам не шляемся, в основном по кустам, - от своей неудачной хохмы я смутилась, а капитан, наоборот, оживился. А он симпатичный, когда улыбается, даже молодеет.

– Что ж, придётся и мне молодость вспомнить. По кустам так по кустам».

– Извините, Всеволод Иванович, я неудачно пошутила.

– А я нет. Не могу припомнить, когда последний раз вот так просто гулял по улице, да ещё с такой коварной собеседницей.

– Наверное, до моего дня рождения.

Он остановился:

– А ведь ты, Оленька, недалека от истины, может, даже и раньше. Я ведь войну прошёл, с четырнадцати лет на флоте. А после войны плавал, учился. Особенно ухаживать за девушками не было возможности. Так всё пролетело, всё думал, успею...

– Так вы, выходит, настоящий морской волк?

– Не знаю, как насчет волка, но море - вся моя жизнь, я другой не знаю.

– И мой дедушка тоже, - я глубоко вздохнула, веселость мигом улетучилась.
– Он ничего в жизни кроме воды и шторма за бортом не видел. Через три войны прошёл, и все на море. Тонул, горел, чудом спасся. Оно его вторая родина.

Незаметно мы добрались до Аркадии. Разговор то клеился, и тогда оба живо включались в него, находя общие темы, чаще всего связанные с морем, Одессой, либо умолкали, думая каждый о своем. Я все пыталась разгадать тайну жизни Всеволода Ивановича - пока что он не очень приоткрывал ее, так, общими штрихами. Ну и я не буду распространяться.

– Не знаю, как ты, Оля, а я очень жрать хочу, - как-то по-простому, совсем неинтеллигентно выразился капитан.
– Целый день учился, повышал квалификацию, перекусить некогда было. Пошли в ресторан. Боишься, нас увидят, что-то нехорошее подумают? Я соображу, что сказать: вот собираюсь на тебе жениться. Не возражаешь?

Он озорно посмотрел на меня, и взгляд был такой теплый, теплый. Этот совсем чужой и взрослый мужчина так умел расположить к себе, что мне вдруг почудилось, что я знаю его тысячу лет. Мы поднялись на освещённую балюстраду и вошли в зал. Он был полностью заполнен, я немного стушевалась и машинально сделала шаг назад, наступив своему кавалеру на ногу. Всеволод Иванович по-хозяйски огляделся вокруг и, подхватив меня под руку, уверенно подвёл к дальнему, у окна, столику, за которым сидели какие-то мужчины.

– Пришвартоваться к вам можно? Я не один, с дамой сердца, - и для убедительности, что ли, поцеловал в щечку. От внезапности у меня мурашки по телу побежали. Мужчины уставились на меня, как будто никогда в жизни женщин не видели.

– Что за разговор, Всеволод Иванович, конечно, проходите, - они засуетились, повскакивали со своих мест, где-то раздобыли два стула и усадили нас. Я оказалась у самого окна, оно было приоткрыто, задувал приятный ветерок, не так душно. Да и как с капитанского мостика хорошо все наблюдалось.