И я останавливаюсь. Чуть медлю…А потом усмиряю вихрь, останавливая пляску. И стихия замирает, растекается холодной водой… и снова становится купелью.

— Теперь защита, — шепчет мне на ухо Арххаррион.

И я представляю стены вокруг Риверстейн. Они вздымаются до небес. Через них не перелезет зверь, не перелетит птица, не пробьется человек. Ни найдет никто в подлунном мире. Идущий — свернет, заблудившийся — не увидит, ищущий- пройдет мимо. Сто путей ведут в Риверстейн и ни один не приводит. Хмурые сосны, подступают ближе, прячут Риверстейн за темными стволами. Оплетают каменные стены дикий вьюн и колючий можжевельник. Разливаются озера и топкие болота. Зверь лесной стоит на подступах к Риверстейн, зорко высматривают добычу птицы.

Нет пути сюда.

Ни дороги, ни тропки, ни колеи нехоженой.

Никому, кроме друзей.

Спит Риверстейн. Ждет Источник. Ждет возвращения Хранителя…

Спит Риверстейн…

Я вздохнула.

Арххаррион, обнимающий меня, так и не отвел руки. Я повернулась к нему, заглянула в темную бездну. Он смотрел на меня со странным выражением, от которого мне стало неуютно и жарко.

— Получилось? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Более чем.

Я высвободилась из его рук, отошла. На полу, возле алтаря спал лорд Даррелл и чуть хмурился во сне. Рядом, положив голову на грудь Шайдера, примостилась Ксеня.

— Ох! Это я их усыпала?

— Сдается мне, ты усыпила всех в округе Риверстейн.

— Святая Матерь! — ахнула я, — я сейчас исправлю… Разбужу их!

— Не надо, — пусть спят. Думаю, они и сами проснутся к утру, не переживай. Ты сделала хорошую защиту, Ветряна. Я и сам не смог бы лучше.

Я чуть покраснела.

— И еще… Я должен тебя поблагодарить.

— За что?

— За то, что отдала мне в пентаграмме Силу. И спасла жизнь.

— Да, но не до конца, раз теперь ты не можешь обернуться, — грустно сказала я.

Он покачал головой.

— Демоническая сущность не может прорваться без силы Хаоса. Возле моего Источника все восстановится. Но без тебя, боюсь, я бы уже не очнулся. Я… благодарен тебе. И я удивлен, что ты это сделала… после всего, что увидела в Петле Времени. — Он шагнул ближе, — и я не понимаю, почему ты это сделала! Почему, Ветряна?

Я чуть пожала плечами.

— Ты умирал.

Он подошел еще ближе.

— Разве я не говорил тебе, что милосердие- это слабость? Что врагов надо уничтожать, а не жалеть? — в его темных глазах загорелся желтый огонек зверя.

— А ты мой враг? — тихо спросила я.

Арххаррион помолчал и отошел, не ответив.

— Возвращайся в замок, Ветряна. Тебе тоже пора отдохнуть. Не переживай, я позабочусь об этих двоих. Чтоб не замерзли тут.

Я молча пошла к двери, поманив воздушного зверя, который грел Ксеню и лорда Даррелла. Арххаррион проводил меня взглядом.

А я и правда почувствовала усталость и безумно захотелось спать…

Я все никак не могла привыкнуть к тишине, поселившийся в Риверстейн, и безотчетно прислушивалась, пытаясь уловить знакомые звуки. Но замок молчал. Сейчас уже не угрюмо, а сонно, успокоено…

Я зевнула во весь рот, даже ладошкой не прикрылось, что совсем не подобает благовоспитанной послушнице! Впрочем, я ее уже и не являюсь.

В синей комнате я зевала уже безостановочно и уснула, едва коснувшись кровати.

Первый раз за тринадцать лет утренний колокол на башне не возвестил о начале нового дня. Я открыла глаза, когда за окном уже вовсю разгорелся день, вскочила с кровати, торопливо оделась и бросилась на поиски Ксени.

Мой воздушный зверь тоже проснулся, запутался в моем подоле, раскидал ботинки и понесся впереди меня, как заполошный щенок, взметая пыль и хлопая дверьми.

Ксеня еще спала, в общей спальне на своей кровати, подтянув к груди ноги в ботинках. Подруга была в том же виде, в котором уснула в святилище: в платье и кожухе. Я покачала головой. Ладно, по крайней мере, не замерзла!

— Ксенька, вставай, утро давно! — воскликнула я и потрясла подругу за плечо. Не открывая глаз, Ксеня перевернулась и с такой силой отпихнула меня, что я отлетела к стене! И ударилась бы, если бы не метнулся вихрем воздушный зверь, не обхватил меня лапами ветра, сдерживая полет. Но все равно на пол я шлепнулась ощутимо и охнула, с изумлением глядя на подругу.

Та села на кровати, и тоже охнула, глядя на меня испуганными глазами.

— Ксеня!

— Ветряна! Ох, прости меня, прости! Сама не знаю, что на меня нашло… Ты не ушиблась? С тобой все в порядке? Прости меня!

Она подскочила ко мне, помогая подняться.

— Ну ты даешь, подруга — пробормотала я, — лягаешься, как кобыла дикая… ничего, все в порядке. Отстань, говорю! В порядке я!

Ксенька смотрела виновато.

— Что, опять Данила приснился? — улыбнулась я

— Нет… ничего не снилось! Сама не поняла, почему тебя пихнула…Кстати, я с этим… гадом так и не разобралась! Он что же прячется? Думает, ему все с рук сойдет? Не на ту напал… А как я в спальне оказалась? — задумалась подруга и нахмурилась, — хм… последнее, что помню, как мы пришли в святилище…