— Они ступили на Тропу? — Грант чуть отодвинулся, словно не хотел смотреть в глаза демону.

— Нет, не ступили. Я думаю, из-за мужчин. Мы не пропустим существ, которые ничем не пахнут. Для волков запах — это суть, а эти…Если запах скрывают, значит и намерения не чисты. И путевая нить нас обеспокоила. Вы их знаете?

— Да.

— Друзья?

— Враги.

Грант кивнул.

— Так я и думал, — он посмотрел на своих молчаливых спутников, — они пошли в обход, ближайшее перехлестье на севере, у края Двуозерья. Мы можем их задержать.

— Не получится, — со злостью сказал Шайдер и Арххаррион кивнул, — если у них путевая нить, то и портал есть… Короткий, да. Но вы даже подойти не успеете, уйдут…Как выглядят мужчины?

— С виду люди. Хотя, по внешнему виду дозорные не поняли. Они в плащах, лица капюшоны скрывают. А запаха и вовсе никакого, я же говорю.

— Что происходит? — не выдержала я.

— У Алиры путевая нить… — ответил Шайдер, — это след, по которому можно найти определенного человека. И сделать короткий портал, чтобы перемещаться по его пути. След твой, Ветряна. Скорее всего, у нее прядь твоих волос.

Я растеряно коснулась головы. А я удивлялась, почему у меня одна прядь короче остальных, постоянно из косы выпадает…

— Ну что ж, — равнодушно сказал Арххаррион, — значит, ловить Алиру не придется. Сама придет.

Глаза лорда Даррелла сузились, он напряженно посмотрел на демона.

— Надеюсь, ты не собираешься сделать из Ветряны приманку для жрицы?

Арххаррион пожал плечами и отвернулся.

— Откуда взялись мужчины? — задумчиво протянула Ксеня, — или у этой змеи Селении, всегда были сообщники?

— Вот встретимся и спросим, — угрюмо сказал Данила. Они с Ксеней переглянулись, и, кажется, впервые сошлись во мнении.

— Открывай перехлестье, Грант, — сказал Арххаррион, — нам пора. И…спасибо, что предупредил.

Вожак кивнул и очертил круг. Джаред улыбнулся мне, и одними губами прошептал «Буду ждать…» Я тоже улыбнулась, старательно не замечая недовольные взгляды Арххарриона и Шайдера.

Из перехлестья мы выскочили прямо под холодный проливной дождь. Переход от солнечного леса к пустой, глинистой дороге и потокам воды, льющей за шиворот, был столь неожиданным, что мы весьма слаженно застонали и выругались. Стонала я, ругались все остальные. Я натянула капюшон и попыталась рассмотреть что-нибудь за пеленой дождя.

Впереди виднелась широкая утоптанная колея, идущая между убранных полей. Пахло мокрой землей, дождем, остро- прелыми листьями и еще — дымом. Где-то за полями была река, и от нее тянуло торфом, тиной и рыбой.

— Поберегись!!!! — заорали сбоку, и из пустоты выскочила повозка, груженная подпрыгивающими тюками и запряженная тяжеловозной лошадкой, с мохнатыми ногами и черной лохматой гривой. Возница маленький мужичок в дранном клоками кожухе зыркнул на нас из-под шапки, и стеганул кобылу.

— Эгей-гей!!! — заорал он, и повозка промчалась мимо, обрызгав замешкавшегося Данилу комьями жидкой грязи.

— Убираемся отсюда, здесь несколько точек выхода! — крикнул Шайдер, и мы торопливо пришпорили лошадей. И вовремя. Из перехлестья вырвался отряд массивных, узколобых мужчин, увешанных оружием. Настороженно осмотрев местность глубоко посаженными глазами, они резко развернулись, и слажено потопали по колее, разбрызгивая грязь и не обращая никакого внимания на холодный дождь.

— Где мы? — стуча зубами, спросил Данила.

— Перехлестье у Восточного Тракта. Поехали, нужно к темноте добраться до жилья, мне совсем не хочется ночевать под таким дождем! — сказал Арххаррион и мы послушно потянули поводья, направляя своих лошадей.

Через час мы вымокли окончательно, как ни старались спрятаться под плащи. Но они больше защищали от холодной зимней стужи, чем от осенней хляби, в которую мы окунулись. И промокли до самых меховых внутренностей, повиснув на нас бесполезными тряпками. Я посмотрела на тучи, в надежде разогнать дождь, но увидев сплошную серую пелену, поняла, что бесполезно. Только Силу тратить.

И старалась отвлечься, рассматривая окрестности, те, что могла рассмотреть из-под капюшона, и — случайных попутчиков. В основном мимо шли обозы, груженные всякой всячиной и затянутые холстинами. Угрюмые продрогшие возницы погоняли своих лошадок и на нас не смотрели. Один раз пронесся всадник на длинноногом призрачном, как лунный свет, жеребце. Из — под черного капюшона блеснули красные глаза и клыки. Данила не удержался, обнес голову священным полусолнцем.

Иногда мы обгоняли пеших путников — худые высокие фигуры, замотанные в грязные балахоны и обвешанные непонятными амулетами. Их головы были непокрыты, а ноги босы. И никто с ними на колее особо не церемонился, хорошо если давали себе труд объехать, а то и вовсе проносились, обдавая босоногих потоками жидкой грязи. Но пешие на это никак не реагировали, на их лицах застыла странная улыбка, а взгляд смотрел в никуда, различая там что-то, недоступное остальным. Я придерживала лошадь, объезжая таких скаженных.