– А у вас в классе новенькая!

О, есть о чём поговорить и мне, не всё же млеть от счастья рядом с Серёжкой и при том бояться, как бы он этого не заметил. И я засыпала Шурика вопросами. Откуда узнал? Как познакомились? Понравилась? Почему нет? Ребята, прекратив поднадоевшие разговоры про "Кино", "Алису" и прочие группы, приняли участие в обсуждении. Всем любопытно. Новая девушка появилась.

У парней за лето возник неумеренный интерес к противоположному полу. Скрывать они его не могли, не получалось, однако жутко стеснялись своей, как им казалось, моральной деформации, ибо настоящие парни девками интересуются в последнюю очередь. Ну, да, первым делом самолёты...

По словам Шурика, новенькая показалась ему красивой, недоброй, умной, скорее всего, из элитного дома, который Шура в последнее время, подражая Логинову, называл барским. Смелая, кстати, и на язык бойкая.

У Логинова ухо накрахмалилось, я увидела это периферийным зрением. Все думали, его девушки интересуют в упомянутую выше последнюю очередь, настоящий мужик, кремень-парень, для которого есть масса более интересных вещей. Ха! Воспитание тинэйджерок, например. Выходит, общественное мнение ошибалось. И святые грешат, только тайно.

Словно в подтверждение обличительных мыслей тинэйджерки, Логинов развернулся слегка, освободив правую руку. И эта самая рука ползучим движением, медленно пропутешествовав по моей спине, легла мне на талию. Насквозь прожгла тонкую парадную блузку, притянула ближе. Хотя, куда ближе-то? И так словно приклеились друг к другу боками.

Меня бросило в жар, щёки заполыхали. Сквозь гул в ушах еле расслышала: Лаврова... Таня... С трудом сообразила - это же имя новенькой. Шурик рассказывал по большей части для меня, но мне вдруг расхотелось продолжать беседу. Испугалась не пойми чего. Не хватало воздуха, в солнечном сплетении разгоралось незнакомое тепло. Спасибо, никто не видел противоестественных для опекуна действий Логинова. Кусты прикрывали нам спины, нависали над плечами.

– Убери руку, - тихо, сквозь зубы, прошипела я ему.

– Зачем?
– так же тихо отказался он.
– Ты ведь не хочешь, чтоб я с лавочки упал?

– Почему не хочу?
– я старалась не смотреть на него, делала вид, будто внимаю Родионову.
– Очень хочу. Прямо-таки сплю и вижу. Предел мечтаний - уронить тебя с лавочки.

– Но я падать не стремлюсь, поэтому подержусь за тебя немного. Придётся потерпеть, - и Логинов, будто издеваясь, провёл носом мне по уху. Я чуть не заорала. Еле вытерпела. Пригрозила тихо:

– Прекрати. Иначе уйду. И руку убери уже наконец.

– Тебе не нравится?
– не останавливался в ласковом издевательстве Логинов.
– А мне хорошо. У тебя приятная на ощупь кофточка. И красивая. Тебе к лицу. Всегда бы так одевалась, - его пальцы нежно погладили мой бок.

Удержавшись таки от негодующего вопля, я рванула от Логинова с неприличной скоростью, вскочила. Ребята взглянули удивлённо и с неприкрытым любопытством.

– Извини, Шурик. Мне домой пора. Завтра я сама с этой Таней познакомлюсь, и тогда обсудим, сравним впечатления. Лады?

Шурик незаметно покосился на Логинова. Тот со спокойным выражением лица, словно не слыша моего объяснения, лениво предложил:

– Раз уж ты встала, сбегай за своим инструментом, в две гитары сыграем.

– Меня не выпустят, - сообщила я ему злорадно.
– У нас сегодня гости.

– Ты из-за гостей так сегодня вырядилась?
– очнулся от глубокой задумчивости Лёнька Фролов.

– Не из-за вас же!

– Лёня, - раздумчиво поделился с Фроловым Серёга, - до сегодняшнего дня я, например, был свято уверен: ничто в подлунном мире не может заставить Тосю Кислицину одеваться в соответствии с полом и возрастом.

– Просто у тебя не получалось заставить, - я плакатно ему улыбнулась.

– Ты, правда, больше не выйдешь?
– Шурик сморщил веснушчатый нос.

– Говорю же, не отпустят.

– Скажи родителям, что ко мне на свидание идёшь. Тогда точно отпустят, - деловито посоветовал Логинов. И не покраснел, поганец.

Он как-то пересекался с моими родителями по важному делу. Застукал нашу компанию за гаражами. Мы пробовали анашу. Лёнька Фролов принёс две беломорины, набитые травкой, пообещал небывалый кайф. Кайфа не получилось. То ли из-за невосприимчивости подростковых организмов, то ли от незавершенности процесса. Мимо проходил Логинов и по запаху определил категорию правонарушения. Пацанам надавал пинков, меня за ухо привёл домой и, представившись добровольным помощником милиции, заложил предкам с потрохами. Снова я долгое время плевала в его сторону серной кислотой. Он хохотал и доброжелательно спрашивал, могу ли я уже пользоваться задницей, в состоянии ли сидеть? Всыпали мне тогда крепко. Зато родители мои прониклись к Логинову глубоким доверием. При встрече обязательно здоровались, интересовались его делами, обсуждали с ним вопросы воспитания дочери.

– Правда, Тош, - присоединился Генка.
– Сбегай за гитарой.

– Говорю же, не выпустят. Чего, собственно, Логинов и добивается. Если меня дома запереть, у него хлопот меньше будет. Да, Серёга?
– я нахально ему подмигнула.

– Тогда хлопот не будет совсем, - рассмеялся Логинов.

– А не надо так добросовестно выполнять данные по дурости обещания, - я повернулась и пошла к дому, размышляя на ходу, не стоит ли и впрямь вынести на улицу гитару. Гулять хотелось, гостей видеть - нет.