– Не прошло и года, - недовольно встретил меня Логинов.
– Тебя только за смертью посылать.

– Скажи спасибо, что вообще выпустили, - я с четверть оборота начала заводиться.
– Я смотрю, ты извёлся весь. Соскучился без меня?

– Глазоньки проплакал, дожидаючись: где моя ненаглядная?

– Вот терпеть не могу, когда ты меня так называешь! В следующий раз в глаз дам, честное слово, - мне сразу захотелось вернуться домой. Стоило из-за шута горохового на улицу рваться? Лучше бы уроки села делать.

– Брэк, петухи бойцовые, - рассмеялся Родионов.
– Гитары друг о друга не поломайте.

Я взглядом прикинула диаметр головы Логинова, соотнеся с размерами гитары. Не дождутся. А вообще, интересно, проскочит у Серёги голова между струнами? "Да лютней как мне даст по голове, так что башка сквозь струны проскочила". У Шекспира где-то встречалось и случайно запомнилось. Да дядя Коля Пономарёв пару раз цитировал.

* * *

Почему я так подробно помню тот день? Похожие дни случались и раньше. Правда, Логинов не делал поползновений втихомолку обнять, потереться, озадачивших меня по принципу "ну и что теперь с этим делать, как это понимать?" и слегка напугавших. Померещилась тогда новая форма издевательств от фирмы "Логинов и ко". Но не из-за первой же его попытки перейти, казалось, раз и навсегда установленные границы? Может, именно в тот день всё переменилось, встало с ног на голову? Ведь после того воскресенья события полетели галопом.

* * *

В дверях меня остановила Райка Сибгатуллина. Родители нарекли её Рушанной, но класс предпочитал звать Райкой. Так проще.

– А у нас новенькая.

– Знаю, - ответила ей в тон. Раскрутила за ремень сумку с учебниками, метнула в класс. Взглядом проводила её полёт. Это я не выпендривалась, элементарно экономила силы. Частенько ленилась тащить набитый книгами и тетрадями баул до своей парты. Вместе со мной за "полётом шмеля" с интересом наблюдала Райка. Сумка приземлилась в точно определённое место.

– Ну и глаз, - покрутила головой Райка.
– Сколько смотрю, столько удивляюсь. Пришибёшь когда-нибудь кого...

– Кого?

– Кто идти будет, - Райка любила изъясняться коряво и недомолвками. Но, в принципе, в данном конкретном случае она права. Я как-то не думала о трагических последствиях своей лени для других. От того, что правота Райки казалась очевидной, я разозлилась. Не на неё, на себя.

– А нефиг по классу болтаться, когда моя сумка летит, - отшутилась мрачно. Заметила в кабинете давешнюю "Пизанскую башню". Вот гадство. Сделала вид, будто не заметила. Пошла по классу, громко спрашивая:

– Люди, кто физику сделал? Дайте списать Христа ради!

В ответ собирала одни смущенные ухмылки. Похоже, никто вчера физикой не занимался. Только начался сентябрь - каникулярное послевкусие. По традиции у нашего класса на раскачку почти вся первая четверть уйдёт. Поползла к кондовой отличнице Лерочке Полосухиной. Та успела приготовиться, пропищала бессовестно:

– Стенгазету за меня сделаешь. С учётом гласности.

– Легко, - согласилась я.
– Тетрадку давай.

Получила вожделенную тетрадку и отправилась на своё место, списывать. Прошли те времена, когда списывали у меня. Лерочка, кстати, могла бы и бесплатно помогать. Не так давно я целый год защищала её от террора компании девчонок из соседней школы, которые были на дурном счету даже у дворового пацанья - и компания, и школа. Иногда и драться из-за Полосухиной приходилось. Но кто в наше время помнит добро? Сейчас Лерочка от меня усиленно дистанцировалась. То есть, пока я её защищала, Полосухину не беспокоили ни манеры мои, ни дворовая слава. Отпала необходимость в защите, и ей сразу стало неудобно появляться в моём обществе.

Отворачиваясь от Полосухиной, наткнулась на изучающий взгляд новенькой. Таня. Лаврова. Кажется, так Шурик вчера информировал. Уф, до чего неприятно, когда тебя излишне внимательно рассматривают.

– Привет. Новенькая? Я про тебя уже слышала. Тебя ведь Таней зовут? А меня Тоней.

Новенькая кивнула, холодно и манерно. Дополнительно осмотрела меня. Вчерашнего всестороннего осмотра ей оказалось явно недостаточно. Я отплатила равноценной монетой. Сегодня с утра "Пизанская башня" выглядела менее претенциозно, чем накануне. Светлые волосы, гладкие и блестящие, схвачены у висков заколками-сердечками откровенно иностранного происхождения. Косметики на лице значительно меньше. Каблуки у туфель - ниже.

– Будем считать, что познакомились, - у меня от её взгляда начисто пропало желание продолжать процедуру знакомства. Пошла к своему месту, переваривая впечатление от прекрасно пошитого, ладно облегающего худую фигуру тёмно-синего костюма Лавровой. Почти физически ощущала затрапезность своего поношенного школьного костюмчика - юбки с жилеткой, старенькой ковбойки и дешёвых спортивных тапочек.

Собственно, благодаря Горбачёву с его Раисой, перестройкой и новыми веяниями, на форму в школах махнули рукой. Особенно в отношении выпускников. Ученики сейчас одевались, кто во что горазд. Утверждался новый стиль - унисекс, то есть джинсы, футболка или неопределённого рода свитер, вместо портфелей и сумок рюкзачки, - стиль, одинаково подходящий и девчонкам, и парням. Но в нашей школе многие просто донашивали старую школьную форму. Я в том числе. Одеваться стильно никто пока не догадался. Не умели. Разве джинсами-варёнками щеголять?