Раечка, фыркая раздражнно на жар, струящийся в неплотно прикрытую дверь.

Разделся под сверлящим взглядом Раечки, сунулся в баню.

Максим перестал метаться, но продолжал едва слышно сумбурно говорить.

Я запарил травы, нацедил в кружку, разбавил холодной водой. Приподняв голову

Максима, приставил край кружки к его губам. Судорожно, чисто механически, Максим

сделал глоток, другой. И обмяк.

– Ал, ал! Ты чего? Очнись!

Опустил его голову, похлопал по щекам. Максим открыл глаза, с натугой выдавил:

– Ещ жив... значит, успею...

– Что за разговоры! На вот допей. Сейчас попаришься и будешь, как огурчик.

– Протухший, - мрачно пошутил Максим, пытаясь приподняться.

Помог ему сесть, придерживал, пока допивал лекарство.

– Вс это... как мртвому припарки...

– Прекрати!

– Я знаю, что говорю... "Эма" проснулась... Хлебнула чистой органики... и

проснулась... До утра я не протяну... сожрт... Слушай внимательно... и не перебивай...

могу главное упустить...

Передохнув пару минут, Максим заговорил, быстро, без пауз, точно заученный текст

выдавал.

Мне следовало довершить его миссию. В Наденьке есть зелная клавиша, нажав е,

я получу малюсенькую таблетку. Е нужно проглотить. Это чип, он действует только в

живом организме. Со смертью Максима, его чип замолчит, Наденька автоматически

переключится на новый, на тот, что будет во мне.

Все свидетельства, документы находятся в файлах. Что не ясно, можно спросить

Наденьку, и получить чткий, ясный, исчерпывающий ответ.

77

Белая клавиша - текстовой вариант общения, оранжевая - голосовой...

Максим умер на полуслове. Начал "мен..."- и точно подавился, дрнулся всем телом, тяжело обвис на моих руках.

Я прижал его голову к груди, захлбываясь слезами и потом, завыл раненым зверем.

В предбаннике поддержала меня Раечка...

Вымытый Максим лежал на полке в остывающей бане. Я вынул заглушки, распахнул

настежь двери. Одевшись, обессилено опустился на порог. В голове стоял убийственный

звон, слзы лились ручьм, сердце будто зажали в тисках.

Рядом села Раечка, сочувствующе урчала, временами тянулась к лицу и слизывала

слзы со щк.

Потом прибежала полураздетая простоволосая Среда. Заглянула в баню, ахнув,

опустилась рядом со мной.

– Одеть его надо...

Скорее по интонации, чем по тексту, Среда поняла. Поднялась, и медленно побрела

к дому.

Вернулась, неся на руках меховую пару - штаны и куртку. Для меня шила, любовно

прилаживала ромбики чистой кожи, рисовала защитные орнаменты.

Одевая Максима, я постепенно приходил в себя. Вместо звона, в голове гнутым

гвоздм застрял вопрос: "Что делать?"

Хоронить Максима здесь, или как с Дашей попробовать перенести домой? Решаема

ли эта задача для Наденьки? Не совершу ли ещ одну ошибку?

Или сначала смотаться к родственнице Агаповой? Если изменится история, значит,

и Максим не явится к нам. И вс-вс станет по-другому...

Вс вернтся на круги своя? Где окажусь я? Вернусь в Первый вариант? Супостатка

Ритка останется всего лишь как досадное воспоминание юности...

И не будет Среды, Раечки, Насти... Хорошо, если сотртся вс в памяти, а если нет?

Как жить дальше? Они же сниться будут... звать...

Или не дргаться, принять вариант Даши: умертвить ребнка. Собственно, это ещ

максимум двухнедельный эмбрион. Я ведь гинеколог, проделал сотни сотен абортов...

Можно и не так варварски: дать выпить травку - будет выкидыш...

И... вс опять вернтся на круги своя. То есть к Первому варианту, к 51 году, к

постылой жене, к чистке засорнных унитазов....

Не Хочу!!!

Чрт, чрт, чрт! ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ???

ГЛАВА 22

Мы похоронили Максима рядом с Дашей.

И вот третьи сутки на исходе, а я вс не могу принять решения. Моя истерика,-