Зачем? Зачем жить, когда душа мртвая? Кто я без души? Ходячее туловище... Не

желаю таким коптить небо, лучше оборвать это существование...

Подступал липкий, ласковый сон, пеленал меня, как ребнка, и тихо укачивал...

А может и не сон вовсе, а Смерть явилась по зову, и транспортировала мою

мртвую душу по назначению?

19.Возрождение

...Я открыл глаза и вздрогнул: на меня, склонившись, смотрела Среда. Бледная, с

впалыми щеками, заострившимся носиком. А глаза... глаза были живые, смотрели с

жалостью и надеждой. Сухие губы дрогнули:

– Любый...

Столько любви было в этом слове, что она перелилась живительным ручейком в

меня, разлилась по телу, будя спящие клетки, наполняя их силой.

Среда отпрянула на секунду, и вновь появилась, держа в руках миску из которой

струился парок. Глазами сказала: вставай.

Я с трудом приподнял тяжлое тело, сел. Мы вс ещ находились в бане. Тихо

потрескивали дрова в печи.

Среда протянула миску, ободряюще улыбнулась уголками губ.

В миске был почти горячий мясной бульон. Я пил мелкими глотками, не спуская глаз

со Среды. На ней были меховые штаны и куртка, такие же, как те, что конфисковала

идиотка Ритка. Была вторая пара или... Сколько же я был в отключке?

– Сколько дней прошло? – машинально сорвалось у меня с губ.

Среда сдавлено вздохнула, приподняла левую руку и показала четыре пальца.

Четыре дня?! Не может быть!

71

Среда, почувствовав мои сомнения, утвердительно кивнула.

Я допил бульон, и ощутил себя значительно лучше. Если очень постараюсь, то...

Среда поспешно оказалась рядом, помогла мне подняться, подставила плечо.

В ногах была слабость, противная дрожь, но они держали мо тело. Я шагнул к

выходу.

За дверью было белым бело. Снегу насыпало прилично, он хлопьями облепил кусты,

деревья, стены дома. Остро кольнуло в груди, когда глянул на загон, на девственно

чистый участок перед поросячьим домиком. Простите, Боря и Маша, что не уберг вас...

Вы доверились мне, а я...

На глаза набежали слзы. Что бы скрыть их от Среды, захватил горсть снега,

умылся.

Среда приподняла край куртки, осторожно вытерла мо лицо, коротко прикоснулась

губами к моим губам.

– Спасибо...

Среда потянула меня в дом. Ступив на крыльцо, я невольно затормозил: в памяти

тотчас всплыла картина разбоя, нутро протестовало дальнейшему продвижению.

И вдруг под углом дома, за камнем забавно чихнули. Я вопросительно глянул на

Среду. Она загадочно улыбалась глазами.

И тут из-за камня появилась... Раечка. Она шла тихо, покачиваясь, часть е

туловища обтягивала меховая муфточка.

Жива?!

Раечка приблизилась к крыльцу, стрельнула в меня жлтыми щлочками, фыркнула,

похоже, укоряющее: мол, а ты уже меня похоронил?

Я качнулся вперд, споткнулся, и упал на колени перед Раечкой. Руки сами

обхватили е мордочку.

– Рая... как я рад... Живая...
– слова на полпути размокали, превращаясь в крупные

капли, которые посыпались слезами на мордочку рыси.

Я покрывал поцелуями е лоб, глаза, горячий нос, а Раечка облизывала меня

влажным шершавым языком, при этом забавно урчала. И ещ она, как и я, плакала.

А на крыльце стояла Среда, смотрела на нас с улыбкой и плакала от счастья.

Невероятно, но факт: Раечку вернули к жизни дети!

Она уже была на полпути в мир иной, когда живые комочки в утробе вцепились в

маму и не пустили. Да, Раечка была беременна. Об этом мне сообщила Среда.

Сама она пришла в себя, когда почувствовала, что ухожу я. И поднялась, и

стряхнула всю боль, унижение, как пыль. И встала между мной и явившейся по зову

Смертью. Четыре дня и ночи длилось противостояние - Среда одержала победу. Ибо с

ней была Любовь, а у костлявой лишь коса.

Умница, не только боролась за мою жизнь, но и восстанавливала разрушенное. За

четверо суток Среда умудрилась восстановить постель, посуду, замазала рану Слонику,