— Все равно не ругайся. — Твердо, но с какими-то искрящимися звездочками смеха отвечает девушка. — Миртл придет. Скоро. Я чувствую.

— Ой, а вы кто? Вы уже умерли и будете жить со мной в туалете? А почему тут? — Знакомый голос. Миртл? В голове всплывает слово «плакса», но что оно значит?

— Нет. Мы просто принесли двух детишек, полезших туда, куда не стоит лезть. — Мужской голос давит почти физически. Тепло сменяется холодом. И положение тела (У меня есть тело? Запомнить) меняется на менее удобное. — Позови Помфри побыстрее.

— А с чего это я должна… — Капризный голосок резко обрывается.

— Ан’та хуран*… — У меня нет слов, подходящих для описания состояния, вызванного этим рыком. Кажется, испугалось даже само пространство.

/*Прим. автора: а вот это вряд ли кто вспомнит, поэтому назову сам: вступительный ролик ко второму дополнению первого Дьябло*/

— Стой! — Капризный голосок выдал просто-таки истерический вопль. — Я… я быстро!

— Лети. И помни… — Что именно должна была запомнить посылаемая — осталось непонятным. Вот интересно: почему я все слышу, но ничего не вижу?

Сияющая нить обрывается, и я понимаю, что больше уже ничего не услышала. Что-то случилось? Не знаю. Передо мной сама собой возникает следующая нить, и я погружаюсь в новое воспоминание. Я впитываю события из жизни Джинни Уизли… моей жизни?... за этот учебный год. Среди них доминируют воспоминания о наказании, которому я решила подвергнуть себя… и о том, каким оно могло бы стать, если бы не забота Мастера (Гарри?) Раньше я не обращала внимание на то, как гасли похабные ухмылки, направленные на меня, когда рядом появлялись Гарри и Гермиона. И еще… еще я отметила определенное сходство Силы, которой полыхали мои спасители в той комнате, куда меня привел Рон, и отблесками вокруг моего мастера и его подруги.

Нить за нитью я просматриваю воспоминания, часто находя в них интересные, но не замеченные мной ранее подробности. Все новые и новые слова получают объяснение… ичастенько оказываются совсем не тем, чем я привыкла их считать. Очередная нить обрывается, и я подхватываю следующую. Опять темнота и голоса…

— Господин директор. Мадам Помфри. Мы уже уходим. — Тихо звучат удаляющиеся шаги.

— И часто они так? — Голос кажется знакомым, и связанным с чем-то… слишком сложным, чтобы полностью осознать все оттенки моего восприятия.

— Каждый день. — В женском голосе слышаться тепло и забота… но почему-то память подсказывает, что встречаться с его обладательницей стоит пореже. — Мистер Поттер и мисс Грейнджер каждый день заходят к мисс Уизли, и проводят столько времени, сколько я могу им позволить: рассказывают ей о событиях за день, зачитывают записи из тетрадей ее одноклассников… Я уже несколько раз пыталась им объяснить, что это бесполезно, и что мисс Уизли их не слышит… Кивают, соглашаются, но все равно приходят и продолжают.

— Не мешайте им, Поппи. Пусть то, что они делают — бессмысленно с точки зрения мисс Уизли… но сам опыт искренней заботы о ком-то другом — бесценен. И, кстати, о мисс Уизли. Как она?

— Ее состояние стабильно. — Грустно отвечает женский голос. Кажется, теперь я могу однозначно идентифицировать голоса. Это — мадам Пофмри, школьный колдомедик, и Альбус Даблдор. Хотя странно… Ведь Дамблдора вроде бы отстранили от руководства Хогвартсом? — Никаких изменений. И я до сих пор жалею, что позволила мистеру Уизли-младшему покинуть больничное крыло. Вот к чему это привело…

— Мы пока что не знаем, что и к чему привело. У нас на руках есть двое детей в магической коме, но что их довело до такого состояния?

— Не знаете? — Голос мадам Помфри взлетает в гневе. — Так я Вам скажу, что. Вот это. — Слышен тяжелый удар. Видимо, на столик возле моей койки кинули что-то увесистое. — Вот это нашли рядом с ними. Обратите, пожалуйсто, внимание, господин Верховный чародей Визенгамота: на обложке написано «Дневник Т. М. Реддла». Вам напомнить, чья это фамилия, и как его называют, а точнее — не называют сейчас?

— Ох-хо-хо… — Тяжело вздохнул Дамблдор. — Кажется, дневник уничтожен необратимо…

— И это все, что Вас волнует? — Возмутилась мадам Помфри. — Что уничтожен ценный, хотя и темный артефакт? А то, что пострадало столько детей? Что двое Ваших воспитанников уже четыре недели лежат в коме, и неизвестно, смогут ли вообще восстановиться — это Вас не волнует?!

— Меня волнует то, что тот, кто сумел это — небольшая пауза… наверное, директор показывает дневник мадам Помфри, — это сделать — все еще где-то поблизости. Можете мне поверить: уничтожить подобный артефакт одним ударом — это очень и очень непросто. Да и показания Миртл внушают некие… подозрения. Я должен найти эту парочку, которая принесла Рона и Джинни до того, как им в голову придет что-нибудь… разрушительное.