Шрифт:
Мимо, расталкивая в стороны теплый бархатистый воздух и пронзая ночь рыщущими вверх-вниз лучами бледного электрического света, с шумом пронеслась в направлении моря какая-то легковушка.
– Габариты-то у нас не горят, – заметил Сергей просто так, чтобы что-нибудь сказать. Сидеть молча было трудно, в тишине неприятное ощущение, что он спит и видит счастливый сон, заметно усиливалось, и становилось страшно, что вот сейчас сон разлетится вдребезги от резкого вопля сирены и вошедший охранник в черном комбинезоне опять потащит его в стендовое кресло. – Вот как влепится кто-нибудь со всей дури нам в корму!
– Ему же хуже, – тоже закуривая, легкомысленно откликнулся Подольский. – Движок-то спереди, а на жестянку плевать – она застрахована.
В наступившей тишине раздался прерывистый, полный тихого отчаяния и покорности несчастливой судьбе вздох Бородина.
– А если грузовик? – специально для него предположил Сергей.
– Значит, так на роду написано, – философски ответил мгновенно смекнувший, что к чему, Николай.
Они курили, поглядывая в ту сторону, где за редким частоколом каких-то деревьев слепящими пятнами света горели прожекторы. Бетонка отсюда была не видна, скрытая все теми же деревьями и некошеной сухой травой. Сергею почудился какой-то звук; он прислушался, но из-за поворота дороги выскочила еще одна направляющаяся к морю машина, и звук пропал, растворившись в шорохе шин, пении мотора и свисте рассекаемого воздуха. Машина проскочила мимо, на одно краткое мгновение ясно, будто на фотографии, высветив стоящего на обочине человека.
Видение было таким мимолетным, что Сергей засомневался: уж не померещилось ли?
– Ну вот, – развеял его сомнения голос Подольского. – Я же говорил, надо подождать. Спешка нужна при ловле блох, а еще – при ураганном расстройстве желудка…
Бородин, который тоже все видел и правильно понял, испустил еще один тоскливый, прерывистый вздох. Тогда Сергей, больше никого ни о чем не спрашивая, запустил двигатель и включил фары. Человек на обочине зажмурился от яркого света, а потом мгновенно принял боевую стойку.
– Верен себе, – прокомментировал с заднего сиденья Подольский. – Окликни его, а то сейчас как стреканет через поле, лови его потом…
Сергей почти по пояс высунулся в открытое окно и крикнул стоящему на ярко освещенном пятачке каменистой почвы человеку:
– Руки вверх! Попался, который кусался?!
Глава 13
– Вернемся домой – голову оторву, – пообещал Борис Иванович, когда машина наконец перестала ходить ходуном от медвежьих объятий и звонких хлопков широкими твердыми ладонями по таким же широким и твердым спинам. – За прямое неподчинение приказу, самоуправство и партизанщину.
– Ты сперва вернись, – хладнокровно заявил Подольский, которому была адресована эта угроза.
– Да, – посерьезнел Рублев, – надо валить, пока они всю округу на ноги не подняли. Сунутся разгружать, а груза-то и нет!
– Усушка, утруска, – сказал Сергей Казаков и резко развернул машину, задев колесами противоположную обочину и подняв тучу пыли, казавшейся рубиновой в свете задних фонарей. – Валить так валить. Не знаю, кто как, а я здешними гостеприимными местами уже сыт по горло. Знали бы вы, какие уютные уголки тут встречаются!..
Бородин снова напомнил о себе протяжным тоскливым вздохом.
– О, Леха! – обрадовался Рублев, будто только теперь заметивший своего «приятеля». – И ты тут? Молодец, не бросил в беде старого друга, пришел на выручку… Не вздыхай, браток! Вздыхать будешь в камере…
– Когда к тебе парочка тамошних гомосеков с обоих концов пристроится, – внес избыточно натуралистичное уточнение Подольский.
– Ходу, Серега, ходу, – поторопил Борис Иванович. – Ты жив-здоров, а стало быть, делать нам тут больше нечего. Все хорошо, что хорошо кончается, но злоупотреблять везением не стоит… Да ты заснул, что ли? Газу, газу давай! Там, справа, есть такая педаль…
– Газу так газу, – с какой-то странной интонацией, будто нехотя, согласился Сергей Казаков и утопил педаль. Двигатель взвыл, украшенные красными светоотражателями беленые столбики на краю кювета замелькали в темноте, сливаясь в почти сплошной частокол. – Все равно вот так, голыми руками, без подготовки, эту сволочь за хобот не возьмешь…
– Эй, – настороженно произнес Борис Иванович, – ты что это задумал, приятель? Может, не стоит, Серега?
– Брось, капитан, – поддержал его Подольский. – Что в писании сказано? Мне возмездие, и аз воздам. А один умный мулла к этому добавил, что месть не решает проблему, а лишь приумножает ее последствия. И вообще, охота тебе мараться?
Казаков молча давил на газ, вглядываясь не столько в пустую дорогу, сколько в несущуюся справа, освещенную скользящим светом фар неровную обочину. Потом он вдруг ударил по тормозам, заставив машину пойти юзом, и рывком затянул ручник.
– Вылезай, – сказал он Бородину и, обернувшись назад, добавил: – Мы буквально на пару минут.
Он вышел из машины, обошел ее спереди и распахнул перед Алексеем Ивановичем дверцу:
– Прошу вас.
Бородин не шелохнулся и не ответил, продолжая обеими руками цепляться за ремень безопасности. Тогда Сергей, перегнувшись через него, протянул руку и щелкнул замком ремня.