Дом действительно появился на глазах. Тим и Таська сами помогли развернуть, укрепить на шестах и растянуть на колышках просторную палатку. В рюкзаке у бородача оказался также надувной матрас и пачка печенья, которым он угостил всех (включая Кис Кисыча). И даже нитка с иголкой.

– Снимай рубашку, – сказал он Тиму. – Я так зашью – мама ничего не заметит.

– Мама уехала, – объяснил Тим.

– Надолго?

– Завтра вечером должны с папой вернуться.

– О, времени у нас не так много. Ничего, управимся.

– До завтра? – не понял Тим.

– А? – Бородач, казалось, о чём-то задумался. – Нет, вот уже всё готово. По-моему, незаметно.

Тим с сомнением глянул на шов. Издалека можно, конечно, и не заметить.

– Ничего, – сказал он. – Скука Зелёная и не посмотрит.

– Это кто такая?

– Да, приехала одна… смотреть за нами.

– Злая?

Тим пожал плечами. Он не знал, как сказать.

– А ты ей объясни, что не виноват. Вот со мной был похожий случай. Давно, когда я был маленький. Шёл мимо огорода, вижу: огурец лежит, да такой громадный! Как маленький крокодил. Я подошёл посмотреть поближе, а он вдруг цап меня за рубашку!

– Огурец?

– Какой огурец! Оказалось, действительно крокодил. Вот такой клок выдрал, я еле убежал. Но я маме рассказал, как все было, и она почти не сердилась.

– Нет, эта не поверит, – качнул головой Тим.

– Потому что крокодилов не бывает, – вставила Таська. Ей не хотелось думать про крокодила на грядке.

– Ну, это как сказать!

– И огурцы ещё не выросли, – добавил Тим.

– Вот это действительно. Но тебе что надо: чтоб она поверила или чтоб не сердилась? Если чтобы поверила, можешь, конечно, рассказать, как залез на чужой забор подслушивать или… я, кстати, так и не знаю зачем?

– Мы улицу искали, Вторую Первоапрельскую, – сказал Тим.

– Вот Вторая Первоапрельская.

– Дом без номера.

– Здесь только один дом – моя палатка. И номера нет.

– И вы… – Таська замялась, не зная, как спросить. – Вы учитель?

– Можно сказать, да… А! – догадался наконец бородач. – Вы по объявлению? Насчёт уроков?

– Ага, – сказала Таська. – А вы взаправдашний учитель? Из школы?

– Взаправдашний учитель из школы вранья. Будем знакомы. Антон Петрович.

– Разве такие школы бывают? – спросил Тим.

– Пока не везде. Только в одном-единственном месте – в Аристани.

– Аристани?

– Ага. Знаете, про которую поют в песенке: «Дождик, дождик, перестань, я поеду в Аристань». Там это называется «Гимн врунов». Потому что никто ещё ни разу не исполнил обещания.

Тим хмыкнул. А Таське становилось всё интереснее.

– И там по-настоящему учат?

– Как везде. Задают домашние задания, потом спрашивают. Каждый урок начинается с устной проверки. Например, спрашивают: «Где ты сегодня спала?» И надо ответить так, чтобы никто не поверил: «В ухе солнечного зайчика». – «А что ты ела на завтрак? – «Жареные возражения». Если учитель не может сказать: да, так бывает, – приходится ставить пятёрку за устное враньё.

– Знаю, знаю! – поняла Таська. – У нас тоже есть такая игра, называется «Чепуха».

– Да, я слышал, у вас теперь многие дети занимаются в подготовительных группах. Или дома готовятся. Это правильно. А то придут в школу и совсем врать не умеют. Ещё у нас бывают уроки истории. Это вам понятно: рассказывают разные истории. Есть уроки непонятных языков. Уроки плохого поведения.

– И учебники есть такие?

– Конечно. Вон сколько. Только некоторые ещё пока не напечатаны.

Учитель достал из рюкзака пачку толстых тетрадей.

– Значит, это не для детей? – сказала Таська. Письменных букв она читать совсем не умела.

– Почему не для детей? К твоему сведению, все книги пишутся для детей. Только некоторые они читают раньше, другие позже, когда подрастут. Вот в этой записано про Кис Кисыча.

– Ой, почитайте! – попросила Таська.

– В другой раз, когда его не будет. Кис Кисыч стесняется, когда про него при нём рассказывают.

– Он разве понимает?

– А ты как думаешь?