– А ведь он от шефа тянется, – сказала вдруг Оксана, продолжая внимательно разглядывать серую струйку дыма.

Она была права. Когда я повнимательней присмотрелась, то увидела, что серая полоса вытягивается из сквозной дыры для розетки в кабинете начальства.

Я ещё раз попыталась убедить Оксану показать кому-нибудь серый провод, но подруга упёрлась, как одно парнокопытное с длинными ушами. Осёл, короче. То есть, ослица.

– Давай, проверим, – предложила она.

– Проверим что? – не поняла я. – И так видно, откуда он тянется.

– Вот именно, – вкрадчиво сказала Оксана. – Тянется он от шефа. А вдруг шеф его случайно заденет и в ступор впадёт на пару месяцев. Он же от голода загнётся и жажды. Неужели тебе родного шефа не жалко?

– Жалко, – признала я со вздохом. Перед глазами предстала картина тощего тела: иссушённая кожа в дорогом костюме и шикарном галстуке на тонкой шее, с заполненными серыми тенями глазницами вместо зрачков. Меня передёрнуло.

– Кто нам зарплату тогда платить будет? – добила меня подруга.

Аргумент был веский.

– Вот и надо шефа предупредить.

– Угу, чтобы он тут же полез всё руками щупать. Или ты наших не знаешь?

– Знаю, – мне пришлось согласиться. – Только что на тебе убедилась.

– Можно подумать, сама не такая. Кто полчаса застывшим сидел?

– Я же не знала, – робко возразила я.

– А если бы знала, не полезла бы?

Я пожала плечами. Может быть, и не полезла бы. И спросила:

– Может, объяснишь, почему не хочешь никому рассказывать?

Оксана открыла было рот, но внезапно потупилась.

– Знаешь, Светик, – сказала она негромко, – просто каждый день одно и то же: работа-работа. А тут – тайна, и если мы сейчас расскажем, нас и близко больше не подпустят. Вдруг это какие-то новые технологии. Секретные.

– Тогда нас вообще должны пристрелить, – но мне и самой загорелось взглянуть, из какого тайного агрегата тянется серый провод. – И, между прочим, как мы в кабинет попадём? Он закрыт и на сигнализации.

Оксана фыркнула.

– На какой ещё сигнализации! На сигналку вечером ставят, когда все уходят, а шеф сейчас сама знаешь, где.

Я знала. По-моему, все знали. Шеф ездил качаться в спа-салон, наращивал мускулы и худел талией, после чего приезжал домой, плотно обедал и ложился вздремнуть, чтобы вечером, как штык, отправиться либо в ресторан, либо в боулинг. Качание помогало: шеф не толстел, правда, и не худел тоже. Оставался похожим на ёлочку: голова-макушка, и от неё, сверху вниз, постепенное увеличение в объёме. Нам он рассказывал, что работает почётным донором и практически через день сдаёт кровь. Даже грамоту показывал, его другом, владельцем частной клиники подписанную.

В спа-салонах не качаются? Кто вам сказал? Мы сами шефа там видели неоднократно, только он этажом выше качается. Наверное, там все тренажёры стоят. Нет, мы не спрашивали, мы вообще ему на глаза не попадались – зачем смущать человека? Ну, хочет он похудеть, пусть худеет. Тем более, он говорит, что днём на станцию переливания крови е з дит. Знаете, у меня слов нет! Мы туда по работе заглядываем. Что-что, окна замеряем! И двери. А вдруг кто-то растолстеет настолько, что в дверь не пройдёт? Менять придётся, а тут главное – замеры. Вот и приходится , как дурам , два раза в неделю в спа-салон м о таться, а он, между прочим, не бли зко, еле-еле обратно на работу до шести успеваешь, и дорогой…

– И где ключ возьмём?

– У управляющего ключей связка от всех кабинетов, он её главбуху оставил, чтобы та вечером двери закрыла. Делать больше главному бухгалтеру нечего, как сторожем работать. Скажем ей, что сегодня задержимся, и ключи заберём. Всё равно сейчас к шефу не заберёшься, любопытных набежит – лишь бы не работать.

– А что ты хотела? – удивилась я. – Сама всех учишь: не спеши делать работу сегодня, вдруг за неё завтра больше денег заплатят, вот народ и следует твоим постулатам.

Надо отдать ей должное, Оксана смутилась и даже покраснела местами.

– Так я иду к главбуху? – спросила она чуть погодя.

– Сама схожу, – сказала я. – Иди, работай.

Оксана пошла. Я же отправилась в бухгалтерию выпрашивать ключи. Вывалившуюся розетку на всякий случай прикрыла спинкой придвинутого к стене стула, и на сиденье навалила бумаг, чтоб никто не покусился. А то знаю я наших – оглянуться не успеешь, как кто-нибудь в кресле сидит и с умным видом в монитор смотрит. Женя, например, или Юлька. Чего, спрашивается, за мой комп лезут? У самих такие же стоят. Юлька как-то созналась, что на моём по Интернету шарится, дескать, на её рабочем месте за ней главный управляющий наш следит и штрафы выписывает. Говорит, по-соседски, они ведь с ним соседи, вернее – содомники, в одном доме живут. Только у них и там разница в высоте положения: она на четвёртом этаже живёт, он на седьмом. Вот чего Женька лезет, не знаю.