Шрифт:
Шумно отодвинув лавки, бояре вслед за хозяином двинулись в трапезную.
За сколько лет кузнец Вавила спал спокойно. Наконец-то назавтра отдаст последний долг боярину Захарьину. Сколько лет платил…
Едва засерело, как Вавила вскочил, наспех умылся, разгладил бороду и, надев нагольный полушубок, вышел на улицу. Над Новгородом вставало морозное солнце; звонили к утрене в церквах Демьяна и Козьмы, им откликались в церквах на других концах города; проехал конный дозор; из-за высоких заборов слышались голоса. Вот и Прусская улица, на ней подворье боярина Захарьина. Вавила поздоровался с воротным сторожем, ражим мужиком, пританцовывавшим на морозе, огляделся.
Двор, мощённый булыжником, многочисленные постройки: тут и людская с поварней, клети и конюшни, подкаты для телег. «Добра-то сколько!» - подумал кузнец и поднялся на высокое крыльцо. Навстречу, чуть не сбив Вавилу с ног, выскочил дворовый.
– Боярин где?
– только и успел спросить кузнец.
Тот ответил на бегу:
– В гридне!
Вавила потоптался, оббил с ног снег и, как был в полушубке и шапке, вошёл в хоромы.
«А что?
– подумал он о боярине.
– Не буду ждать, пока выйдешь, не боюсь тя. Вишь, сам иду в гридню!»
И от этих мыслей он заважничал: «И шапки ломить не буду перед тобой, и не должен я те…»
Но, подойдя к приоткрытой в гридню двери, Вавила оробел. Один голос шептал ему: «Вот озлится Захарьин, что своевольно в хоромы впёрся, да и кликнет дворовых, чтоб выпороли». Другой голос перебивал: «Не выпорет! Иди!»
Кузнец осторожно заглянул в гридню и сейчас же отпрянул. В гридне, кроме хозяина, сидело ещё три человека. Вавила узнал их. То были бояре Ларионов, Безносов и Якушкин.
«Приду вдругорядь», - подумал кузнец и хотел было поворотить назад, но услышал, о чём говорит Захарьин, затаился.
«Чего это он про Литву поминает, уж не идут ли литвины на Ноугород?» - подумал Вавила, прислушиваясь внимательней.
«Так вот оно что!
– догадался кузнец.
– Это они уговариваются, чтобы посадника московского из Ноугорода прогнать, а литовского позвать… Надумали бояре от Москвы к Литве потянуть… Не по нраву пришлось, как московский князь попрекнул их, что они обманули ремесленный люд и нашими гривнами от ордынцев откупились…»
Крадучись, Вавила вышел на улицу, потоптался у ворот. «Пойти к посаднику сказать? А он, того гляди, не поверит. Скажет, оговариваешь… - Вавила, почесав затылок и плюнув с досады, сказал сам себе: - Пойду на торг».
На торгу хоть и зима да мороз, а людно. Вавила вошёл в ряды, походил, увидел - толпа окружила торгового человека, подошёл, стал незаметно. Торговый человек рассказывал, как он ездил со своими товарами в Ганзу.
– В тех странах наши русские товары только давай, да труден путь туда. Литва и немцы не хотят, чтобы русские торговали, сами норовят всё в свои руки прибрать.
В толпе раздались голоса:
– Они завсегда у наших гостей на пути стоят!
– Вот ведь какие! Мы так, небось, их гостям обид не чиним!
– А бояре меж тем норовят Ноугород под Литву отдать!
– вставил Вавила.
– Посадника литовского хотят покликать!
На него зашикали, зашумели.
– Чего мелешь, давно мы посадника сменили!
– Новгород и Москва теперь заодно!
– Нас Литвой не сманят, Литва на Псков зарится и Новгород готова проглотить!
– Да плетёт он, чего нет!
– А не верите, сами сходите к Захарьину, у него и поныне Ларионов с Якушкиным и Безносовым сидят!
– перекричал всех Вавила.
– Вот те раз! Ишь, бояре только о себе пекутся, да по их не быть!
– зашумела толпа.
От толпы отделился Данилка и бегом к боярину Плещееву, рассказывать о слышанном.
Трое суток Данилка и Лука следили поочерёдно за подворьем боярина Захарьина. На четвёртые утром Данилка увидел, как из ворот выехал запряжённый цугом санный возок. Он проехал в соседнюю улицу и остановился у хором боярина Ларионова. Из возка вылез закутанный в шубу боярин Захарьин, по-медвежьи переваливаясь, поднялся на крыльцо.
«Уезжает», - подумал Данилка и побежал к боярину Плещееву…
Захарьин и Ларионов ехали в одном возке. Кони бежали весело, и так же весело скользили полозья. Далеко позади остался Новгород, впереди ещё два дня такой езды - и Псков. На дне возка тлели в горшке угли - ноги греть и на всякий случай от волков отбиваться. Если волки нападут, возницы зажгут солому, обвёрнутую на палках…
За окошком пробегали заснеженные леса, скованные льдом болота и речки. Убаюканные ездой и мерным пощёлкиванием кнутов, бояре дремали.