Иван Акинфич взглянул на приятеля без улыбки, устало и строго вымолвил:

–  С Иваном Данилычем ратиться придёт, Андрей!

Кобыла собрал брови хмурью. Как-то сам о том не подумал путём ни разу.

–  Сёла твои переславски опеть… - начал было он.

Иван зло отмахнул рукой:

–  Дались всем мои сёла переславски! И у Сашка сёла ти, и у тебя, Иваныч, село под Москвой! Не в сёлах дело!
– бросил он почти с отчаянием.

–  А и в них тож! Нам всем, всем, Андрей! И тебе, да, да, и тебе! Надобен единый глава, едина власть, един князь великий на Руси!

–  Дак почто?! Лександр-от, батюшка, коли возьмёт велико княженье, дак единым великим князем и станет на Руси?!
– недоумевая воззрился на него Андрей. Иван Акинфич глянул на хозяина тяжело и недобро, словно гадая: говорить или нет? Слышнее стала вьюга, подвывавшая в дымнике. Но тут в сенях зашумело, двери весело расскочили, с гомоном и шумом ввалились, оба оснеженные, краснолицые, Фёдор Акинфич с Александром Морхининым.

–  А, Иван и тут первый поспел!
– прокричал Фёдор.

–  Не шуми до поры!
– возразил Иван.
– Скоро тебе воеводить на дели придёт?

–  Против Иван Данилыча?

–  Противу татар!
– значительно изрёк Иван, погасив веселье братьев.

Зарассаживались. Андреиха сама внесла обёрнутый полотенцем дымящийся горшок щей. Отложив взятую было ложку, Фёдор выпрямился:

–  Чтой-то опять темнишь, брат!

–  Снидай, снидай!
– добродушно окоротил Иван.
– Поснидашь, сам всё скажу-выскажу!
– Ты-то вот, Ляксандр, законник, ты у нас тысяцкой!
– лукаво добавил он, глядючи на двоюродного брата.

–  Не зуди!
– угрюмо отозвался Александр.
– Теперича буду и тысяцким вскоре!

Тверским тысяцким назначил князь Александр боярина Морхинина словно в насмешку. Где Тверь и где они? Но теперь, верно, вроде бы вскоре звание тысяцкого должно было обрести силу.

–  И ты, брат, подумай преже: не под новый ли погром тверичей поведёшь?!
– продолжал Иван, словно не заметив обиды двоюродника.

–  Да молви толком!
– взорвался Фёдор.

–  Повести мужикам, с чем пришёл!
– подал свой голос и Андрей Кобыла.

Иван кончил щи, рыгнул, сыто отвалил к стене.

–  Дак вот, други! То были грамоты, а ныне полный договор с Гедимином подписан: Литве - Смоленск, а против хана - вместях!

Сотрапезники замерли.

–  Как же без нас-то?
– недоумённо протянул Андрей.
– Думу ить вместях думали!
– присовокупил он с обидою.

–  Немчин все, Дуск ентот самый, и тот, другой, Гедиминов, Жигимунт, Зигмунд, разом-то не выговоришь! Они и подвели. Дак вот и разглядайте, други, не дорого ли плачено за великий стол?

–  Эх!
– встряхнул головою Фёдор.
– Неполюби мне твои подходы, Иван! Ить стало б одно: альбо служить Александру Михалычу, а другояко - отъезжать от ево!

–  Дак почто тогда естолько летов тута сидели?!
– прогудел Андрей. И Александр Морхинин тоже покачал головой с осудительной раздумчивостью:

–  Немцы - они немцы и есть. И Гедимин, дружья-товарищи, у ево своя беда на дворе! Ему с ляхами да чахами сговорить, да Орден ентот на хвосте висит, а в Подолии с татарвой рать без перерыву… Ево, други, понять мочно! А вот Русь как тут… Можем ли мы Русь спасти, коли правде изменим?! Задал ты задумку немалу, Иван!

Иван, ожидавший дружного возмущения друзей, молчал. Что-то - он ещё не понимал, что, - не получалось, не выходило так, как он задумал сегодня из утра, да и сам он уже начинал колебаться в своих мыслях. А ну как правы братья и спешить с осуждением князя Александра вовсе не след?

И началась долгая пря, в коей хороводом проходили Москва, Литва и Орда и где решалось и так и другояк и всяко оказывало одно: надо годить, ждать, глядеть, как оно повернёт. А пока безусловно и дружно помогать князю Александру.

Смеркло. Внесли свечи. Уже многажды, вновь и вновь, наполнялись кувшины с квасом и хмельным мёдом, и уже бояре, устав спорить, сникли, почуяв, что пора им и по домам. На дворе всё так же мело, всё так же выл ветер в дымниках, и уже совсем непроглядной чернотою гляделся размытый и смятый метелью простор Великой с чуть брезжившими вдали, по-за стенами, светлыми окошками псковских хором. Фёдор, выходя, рек:

–  Пождем-ко Орды! До писанного на грамоту далеко! Хан и другояко порешить может!

–  Худого б не створило ищо!
– жёстко примолвил Александр Морхинин.
– Тяжка Орда, а и с Литвою беда! Не отдаём ли мы Русь Гедимину?

–  Ладно, братцы!
– устало заключил Иван, усаживаясь в седло.
– Я вам, как на духу, а дале - никому!

–  Вестимо!
– отозвался Андрей, вышедший проводить приятелей.

Одного не сказал Иван Акинфов соратникам: что у него самого два дня назад побывал на дворе тайный посол Ивана Калиты. И другого не сказал, хотя ждал вопроса: примет ли их всех князь Иван и даст ли места в думе княжой?
– что да, примет! И на почётные места! Но не спросили, и сам не возмог сказать. Как оно ещё ся решит в Орде!