день, с утра до вечера, приводя доказательства из Пятикнижия Моисеева и Пророков.

Когда он закончил, старейшины иудеев встали.

— Мы обсудим это между собой.

Безразличие, прозвучавшее в этих словах, повергло меня в отчаяние. Я понимал, что

вера тех, кто поверил сейчас, не настолько сильна, чтобы они вернулись еще послушать.

Прочие же в своей упрямой высокомерной гордыне не допускали мысли, что Мессия

предпочел умереть, а не призвать ангельское воинство, чтобы избавить Израиль от римских

угнетателей. Они не удовлетворялись меньшим: их Мессия должен был восстановить их

царство, как во времена Соломона. Им нужен был воин, царь Давид, а не Князь мира, Царь

Иисус.

Поднялся и Павел, лицо его пылало, глаза метали молнии.

— Дух Святой правильно сказал отцам вашим: «огрубело сердце людей сих, и ушами с

трудом слышат, и очи свои сомкнули…»

Они ощетинились.

Он успокоился, но продолжал возвещать истину с дерзновением, безо всякого намека на

компромисс.

— Да будет вам известно, что спасение Божье послано язычникам, и они услышат.

Они удалились. С самого начала Писание провозглашало Иисуса Господом всей земли.

Всякий, кто обратится к нему, будет принят. Бог обещал праотцу Аврааму, что сделает его

благословением для других, что благословит через него все племена и роды земные. Мессия

же придет из иудеев.

Если бы только они приняли Его!

Я часто плачу о своем народе. Молюсь, чтобы они обратились сердцами к Богу, возвратились к Нему. И буду молиться об этом до последнего вздоха.

Конечно же, Павел продолжал принимать посетителей и учить в снятом нами для него

доме. Он радушно принимал всякого, кто приходил к нему, говорил истину и обратил ко

Христу многих, включая и Юлия, которого, в конце концов, перевели на новое место, нам

неизвестное. Каждый день мы молились, чтобы Бог сохранил его. Случился пожар, и

большая часть Рима выгорела. Явились римские стражники с предписанием отвести Павла в

императорскую темницу. Мы знали, что конец близок.

Нерон, дорвавшийся до власти, вел себя, как взбалмошный ребенок, и приговаривал к

смерти всякого, кого заподозрит в заговоре против него. Эта участь постигла и его

собственную мать, Агриппину, хоть я и считаю, что это справедливый исход для женщины, столь же порочной, как жена царя Ахава, Иезавель, склонившая к идолопоклонству такое

множество израильтян. Она провозгласила своего убитого мужа Клавдия богом, а себя — его

верховной жрицей, хотя после ее смерти этот культ быстро сделался в Риме предметом

шуток.

Погибли Сенека и Бурр, а вместе с ними — надежда на справедливость. Ныне Нерон

прислушивается к советам Тигеллина, возродившего закон об измене. Многие знатные

римляне казнены по подозрению в заговоре против императора. Никто не может укрыться от

опасности. Лишена жизни даже Октавия, отвергнутая Нероном жена благородных кровей, а

новая императрица Поппея тем временем тешит свое раздутое тщеславие.

Истину говорит пословица: «Когда на престоле восседает зло, добрые люди

укрываются».

Только христиане имеют уверенность в небесном.

Император возложил вину за пожар на христиан ввиду того, что Павел и Петр

пророчествовали о суде огненном, который будет в последние времена. Ходят слухи, что

Нерон сам приказал поджечь город, чтобы расчистить место для нового Рима

(перестроенного по его собственному плану), который будет переименован в город Нерона, 82

Нерополис. Одному Богу известно, кто и почему это сделал, но страдаем мы. Нас

выслеживают. Нас привязывают к столбам на арене, обливают смолой и поджигают, чтобы

живые факелы освещали Нероновы игры.

Мы теряем своих любимых.

Павел обезглавлен. У меня остался присланный им плащ, драгоценный дар, переданный мне Иерусалимским советом.

Петр и его жена умерли на кресте.

Сотни христиан вынуждены скрываться, собираясь в катакомбах и храня веру во тьме.

Лука покинул Рим.

Мой дом — не в этом мире. Каждый день, прожитый мной здесь, — это сражение. Я